— Моя мать похоронила шестерых детей, что она могла сделать, чтобы этого не произошло? В чем ее вина? За что она столько лет терпит побои?
— Значит есть у нее грехи, раз Аллах так жестоко наказывает, — голос Лейлы задрожал. Она и сама усомнилась в словах, которые только что произнесла.
— Знаешь, что еще сказала та городская девушка, с которой я познакомилась на свадьбе? Она объяснила, что после родов женскому организму следует восстановиться. И она родит следующего ребенка не раньше, чем через два года. Она может решать, Лейла. Никто никогда не говорил мне, что я могу хоть что-то решать в своей жизни.
— Потому что не знаешь, как правильно, — от каждого услышанного слова Лейле хотелось заплакать. — Отец прожил долго, он знает, что лучше для его детей.
— Мой отец никогда не делал того, что ему не нравилось. Он ложился с Шангуль в постель на следующий день после родов, и его мало волновало, готова ли она принять его. Он этого хотел. А мы с сестрами слушали, как она плачет от боли. А потом слушали звон пощечин, которыми одаривал ее недовольный отец.
Лицо Лейлы залилось краской – она осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. К счастью, рядом сидящие пассажиры спали или попросту не обращали на них внимания.
— Я ушла, потому что хочу сама выбирать, вот и все, — Мадина поджала губы и уставилась в окно.
— Та девушка со свадьбы – ведьма, — Лейла дернула ее за рукав, призывая вернуться к разговору. — Она обманула тебя. Ты пропадешь одна, Мадина. Вернись, попроси прощения, пока не поздно.
— Я шесть лет прикидывалась дурочкой, Лейла, — Мадина опустила голову и обреченно вздохнула. — Уже поздно. Я чудом избежала смерти, и найду ее, если моя нога ступит на порог дома. Я знаю, что отец хотел избавиться от меня. Шангуль сунула мне деньги, документы и вытолкала за ворота. Она не хотела, чтобы отец брал на себя такой грех. Ей легче жить и не знать, что со мной случится. У нее не хватило смелости защитить своих детей, потому что ее воспитывали такие, как ты. Но когда-нибудь я вернусь. Чтобы сказать спасибо несчастной Шангуль за то, что прогнала меня. Доказать ей, что женщина может решать, что ее непутевая бестолковая дочь смогла.
Сердце Лейлы рвалось на части. Здесь, сидя в автобусе, она видела девушку, сломавшую свою судьбу. Неужели она и правда не понимает, какую глупость совершила? Разве можно вот так легко улыбаться, когда тебя оторвали, как лист от дерева, и бросили на произвол судьбы? Все это просто не укладывалось в стандарты дагестанского общества.
Лейла слышала о девушке, которая провинилась, и братья убили ее. Такими историями, особенно в деревнях, трудно удивить. Непокорных ломали, как прутик об коленку, для них нигде не было места.
Не могла Мадина целых шесть лет притворяться, для этого нужно слишком много смелости и решительности, а где ей взяться, если ты редкий раз выходишь за калитку и живешь в традиционной семье?
— Ты обманула меня? — Лейла вдруг разозлилась на свою случайную «подругу». — Решила, что я совсем деревенщина и надо мной можно издеваться?
— Я никому об этом не рассказывала, — Мадина на гнев Лейлы не обиделась. — И мне очень хотелось это сделать. Я знаю, что мы с тобой подруги только на время пути, поэтому и решилась.
— Если всё правда, то как ты собираешься жить? — Лейла поверила ее словам, чтобы лгать о таком, нужно и правда рассориться с головой.
Мадина воодушевилась. По ней было заметно, как она сотню раз проигрывала в мыслях свое будущее. Оно казалось ей безоблачным и простым, чем-то манящим и радостным, отчего Лейла почувствовала укол зависти.
— Слушай, — Мадина развернулась к собеседнице, ссутулилась и взяла ее за руку. — Я попробую обосноваться в Дербенте. Отец говорил, что в город часто приезжают туристы и там слишком свободные нравы. Он обсуждал это со своим другом, но мне удалось подслушать, и кое-что запомнить. А еще там есть море, представляешь? Я так хочу увидеть его хоть одним глазочком! Еще в Дербенте много мест, в которые люди приходят поесть, если не хотят готовить дома.
— Как это – не хотят? — Лейла вытаращила глаза и покачала головой, она всегда принимала пищу только дома.
— Приезжие, — пояснила Мадина. — Такие места называются ресторанами. Я хочу попросить у них работу – мыть посуду или полы. У меня даже есть история, которую я стану всем рассказывать. Не та, которую знаешь ты, иначе меня отправят обратно к отцу.