Но с Азизом спорить, что горы с места двигать – толку никакого. Да и Абдул уперся, как баран. Ему любая женитьба в тягость, не нагулялся вдоволь. Лейлу он не знал, чувств к ней никаких не питал, оттого и возлагал большие надежды на Айман, рассчитывая, что та какой-нибудь хитростью повлияет на мужа. Но Азиз твердо решил переженить всех своих детей как можно скорее.
Даян же, младший сын Алиевых, хоть и сопротивления не выказывал, не мог жениться раньше старшего брата. В мусульманском мире такой закон существовал много веков, а значит работал и имел на то основания. Многие знакомые Азиза не жили по этому правилу, и с легкостью женили младших сыновей задолго до старших, но не Азиз. Его подобное положение дел оскорбляло, он презирал отцов, способных пойти против обычаев, и даже рвал деловые связи с такими людьми. На самом деле он сильно перегибал палку в некоторых вопросах, ведь в современном мире бывает множество причин, по которым стоит пересмотреть решение не в обиду Богу. Да и нет препятствий, если братья договорились между собой и старший дал свое одобрение.
«Если мы, старики, прекратим блюсти законы, то чего ждать от наших внуков? — любил рассуждать он. — Начнут разгуливать в шортах по улицам и покрывать тела рисунками? Нет уж, только не на моем веку!»
А насчет Айлин, младшей дочери, Азиз пока размышлял. «Как жениха найду – ты первая узнаешь!» — отрезал жене, махнув для убедительности рукой, когда она в очередной раз завела тревожащий ее разговор.
Каждое утро шесть дней в неделю Азиз в компании Абдула выезжал из ворот своего особняка. Последние годы он брал с собой и Хакима – своего единственного племянника, сына овдовевшей сестры Расимы, которую перевез к себе еще при жизни матери.
Едва Рауфа закрывала ворота за уезжающими машинами, Айман со спокойной душой принимала завтрак и раздавала приказы. Загрузив всех делами, она возвращалась в постель и поднималась только к полудню, когда мужчины возвращались на обед.
Отдохнувшая, улыбчивая, мягкая – именно такой ее видел Азиз каждый день, чем был доволен. Стол для семьи накрывался в гостиной, где была отделена специальная зона с большим столом. Готовила чаще всего Расима, а вот подавали блюда и расставляли посуду – Рауфа с Айлин.
Первым садился за стол Азиз, следом за ним – Абдул, Даян и Хаким, если последний успевал заехать домой на обед. Дальше шла очередь женщин – Айман, Айлин, Расима и Рауфа. Если же Азиз приглашал к столу чужих мужчин – друзей или партнеров по бизнесу – женщины уходили обедать в небольшую кухню, которая граничила с гостиной.
Сегодня Азиз пришел без гостей. Айман стояла у окна и смотрела на въезжающую во двор машину.
— Расима! Пошевеливайся! — крикнула она, не отводя глаз от выходящего мужа. — Одни!
Застучали подошвы о прохладный гранитный пол. Даже лентяйка Айлин принялась таскать тарелки на стол. Она знала – нельзя расстраивать отца, а уж злить – тем более.
На Азизе не было лица. Он влетел в дом стремительно, чуть не свалив бедняжку Рауфу с ног. Та лишь вжала плечи и исчезла за долю секунды. Абдул вошел следом – ноздри раздуты, как у быка, глаза бешеные, злые.
Что между ними произошло - разве женщины узнают? Если только за обедом глава семейства не соизволит поделиться, но в этом плане Азиз домочадцев не баловал.
Молча сели за стол. Пока старший голос не подаст – остальные и рта раскрыть не посмеют. Ели молча, только вилки и ножи противно звякали о тарелки.
— Кальян мне сделай, да? — Азиз поднялся, бросил салфетку на стол и обратился к жене.
Не к Расиме, как обычно, а к Айман. Значит хочет поговорить с ней.
Она оставила недоеденный обед на тарелке и побежала в кладовую – туда, где хранились кальяны, сигары для гостей и травы для чая.
Ладошки у Айман вспотели. Она пыталась припомнить, когда Азиз хвалил ее кальян, но так и не смогла. Муж и так расстроенный, а сейчас и она его разочарует. Вот бы бестолковая Расима догадалась прийти ей на помощь? Но та жевала, как корова, поглаживая по плечу своего сына Хакима.