— Так я саму себя не помню, разве с этим смиришься? Что я люблю? Какой у меня характер? О чем мечтала? — рыдания Лейлы всё больше расходились.
— Характер у тебя хороший, это я сразу поняла, а мечты новые родятся, нашла из-за чего слезы лить. Тетку ты вспомнила, а другой родни у тебя и нет.
— А братья с сестрами? Неужели, совсем никого? — Лейла подняла голову и посмотрела Рауфе в глаза.
— Ты что думаешь, я от тебя скрываю?
— Нет, конечно, прости, тетя Рауфа. А почему я к Абдулу приехала? Как так вышло, что нас сосватали? Стыдно же такое не знать.
— Твой отец, Джафар, был хорошим другом нашего Азиза. Я слышала, что в молодости он ему жизнь спас. Азиз как-то уехал в горы на машине, да перевернулся. Джафар мимо проезжал и вытащил его. А машина следом и взорвалась. Считай, если бы не твой отец, то другая помощь не подоспела бы. Азиз ему щедро отплатил, помог дело свое наладить. Так они и сдружились. Когда Джафар заболел, Азиз с ним насчет вас и договорился. Хороший тебе свекр достался, как к дочке будет относиться, ты для него не чужая. А если Айман будет цепляться, то ты в голову не бери. Она лает, да не кусается. Не то что Айнуш была, та мою бедную сестру так изводила, что у меня сердце замирало от жалости. Когда старуха умерла, Айман расцвела на глазах, светилась вся, только перед мужем горе изображала – слишком уж Азиз мать любил. Третий год вас поженить пытаются, и каждый раз что-то происходит. Чудо, что ты в аварии не сильно пострадала.
— Может Аллах не хочет нашего брака? Против судьбы идем?
— Что ты! Просто всему свое время, — заверила Рауфа. — От судьбы не уйдешь. Она бьет того, кто ей противиться начинает. Вот и ты прими свое беспамятство, как данность. Заболтала я тебя, а ведь тебе лежать надо. Да и не съела ничего совсем из-за меня! Ох, и влетит же мне!
Рауфа вскочила с кровати и принялась переставлять тарелки на подносе.
— Поешь и ложись, посуду попозже заберу, заодно и чай обещанный принесу. И наши разговоры пусть останутся в этой комнате. Дай Аллах, мы подружимся, и у тебя всегда будет человек рядом. А у меня дочка.
Глава 9
Камила резала лук в саду. Старенький деревянный стол плясал в такт движениям ее руки. Нож затупился, отчего луковые кольца получались толще, чем должны были. Мать будет ругаться.
Средняя сестра вошла в калитку с полным ведром воды. Железное дно билось об ее худые ноги и мешало нормально идти. Второй год отец не мог колонку во дворе починить, пришлось ходить к уличному источнику.
— Амина, плесни мне в чашку, я руки помою, — попросила Камила, смахивая слезы рукавом платья.
Амина поставила ведро на землю и пошла в баню за ковшиком.
— Не от лука ты рыдаешь! — Амина смерила сестру строгим, но в то же время жалобным взглядом. — Прям навзрыд скоро зайдешься. Мать заметит – влетит тебе.
— Я советов не спрашивала, — отгрызнулась Камила, погружая ладони в ледяную воду.
— А могла бы и спросить, — обиделась сестра. — Мне уже шестнадцать, я не малявка, как Айзиля, которую кроме кукол ничего не интересует.
— Лук это… — Камила отвернула голову.
— Тогда лук твой стоит сейчас напротив нашего дома. Точнее сидит – в машине, — Амина перешла на шёпот и огляделась – не видно ли матери поблизости.
Камила резко повернулась и посмотрела на нее. Глаза, полные страха, чуть на лоб не полезли.
— Скажу Бике, что у меня живот разболелся, тогда она тебя за хлебом пошлет, вот и посмотришь, — Амина приняла позу командирши, как часто дразнила ее мама.
— Ты с ума сошла? Что такое говоришь? — Камила зачерпнула воды и плеснула себе на лицо. — Зачем на меня наговариваешь?
— Платок принести? С такими лохмами лучше за калитку не выглядывай. Увидит и сбежит, потом будешь локти кусать.
Сказала, и направилась в дом, не дожидаясь ответа.
Камила бросила нож и опустилась на табурет. Сердце так и стучало в груди. Неужели, приехал? Для чего? Прощения просить или посмеяться над доверчивой дурой? Выходить Камила не хотела, но и оставаться в неведении не могла. Вдруг, случилось что? Хотя она дала себе зарок – жизнь Абдула ее больше не волнует.