На пороге дома появилась Бике.
— У Аминки живот скрутило, — крикнула она, по привычке нахмурив брови. — Сходи в магазин. Купи хлеб и простоквашу, отец хочет, нездоровится ему. Полон дом больных! Как, скажи Аллах, я должна одна управляться? И лук не нарезала? Ай, Камила, где ты летаешь? Без обеда нас всех оставишь!
Бике спустилась в сад, схватила нож и принялась стругать белые горькие плоды.
— Деньги на столе, и причешись – как ведьма ходишь!
Камила поплелась в дом, не чувствуя опоры под ногами. Маленькая Айзиля с криком пробежала в комнату, чуть не сбив ее с ног. Бехроз дремал на диване. С тех пор, как отец заболел, это стало его единственным занятием.
Камила взяла щетку и распустила двухдневную косу. Посмотрела на себя в зеркало и отпрянула в ужасе: кожа бледная, щеки ввалились, губы искусаны в кровь, мешки под глазами синие, как у утопленницы.
— Возьми мой платок, новый, — за спиной выросла Амина, и ее голова отразилась в зеркале.
— Давно знаешь? — спросила Камила, принимая из рук сестры головной убор.
— Давно, — призналась Амина. — Только вижу, что ты последнее время сама не своя, а что произошло – не знаю. Тяжело жить в неведении. Любопытство меня доконает. Расскажешь? Я же секреты хранить умею, сама видишь.
Камила едва заметно кивнула. Как же ей хотелось с кем-нибудь поделиться, снять тяжесть с души, выговориться. Разве думала она, что младшая сестра давно подросла и поумнела? Четыре года разницы несколько лет назад казались пропастью между ними.
— Не спеши, я мать отвлеку, — она поправила платок Камиле и улыбнулась. — Дам хорошего пинка Айзильке, пусть успокаивает да на меня кричит. Перетерплю.
Камила развернулась и обняла сестру. От нее пахло потом и жареным мясом. Взяла деньги, достала приличные туфли и юркнула за калитку, как мышка, лишь бы мать не заметила.
Боковым зрением заметила машину – черную, дорогую, блестящую, но голову поворачивать не стала. Расправила плечи, вскинула подбородок и пошла вперед медленно, лишь бы не оступиться и не опозориться. За спиной зашумел мотор и мелкие камушки захрустели под тяжестью колес. Она знала – пока до конца улицы не дойдет – Абдул никак не проявится. А вот только завернет за угол, где нет ни души – сразу догонит и заговорит.
За поворотом машина поравнялась с Камилой, и бесшумно опустилось затемненное стекло. Девушка обернулась и сразу встретилась с парой коричневых грустных глаз.
— Садись! — скомандовал Абдул.
— Нет, — ответила Камила и зашагала вперед.
— Поговорить нужно, — он прибавил газу. — Другого шанса не будет, я хочу объясниться.
Тысяча мыслей сразу хлынули в голову. Уезжает? Умер кто-то? Обиделся?
Колебаться не было времени. Камила дернула ручку и оказалась в прохладном чистом салоне. В нос ударил до боли знакомый запах кожи и одеколона.
Абдул украдкой посмотрел на Камилу, развернул машину и помчался вперед.
— Меня мама будет искать, куда мы едем? — Камила вжалась в сиденье и схватилась пальцами за дверную ручку.
— Туда, где нам никто не помешает, — ответил Абдул.
Через несколько минут они оказались на пустынной улице среди старых заброшенных домов. Строительная компания Азиза Алиева выкупила эту землю под застройку торгового центра, но работы пока не начались.
Абдул заглушил машину и уронил голову на руки, лежащие на руле. В салоне еле слышно играла музыка. Камила молчала. Раз он ее похитил и привез сюда – пусть первый и говорит.
Абдул медленно поднял голову и взглянул на девушку. Волосы торчали в разные стороны и Камила подавила в себе порыв пригладить их обратно.
— Много лет назад мой отец попал в аварию, — начал Абдул срывающимся голосом. — Его спас человек – Джафар, и они стали друзьями. Пять лет назад Джафар серьезно заболел. Тогда его дочери, Лейле, было всего тринадцать. Отец засватал нас. И дал слово Джафару, что позаботится о его семье. Год назад умерла мать Лейлы. Два дня назад она приехала в наш дом и началась подготовка к свадьбе. Вот почему мы не можем быть вместе.