— У меня сейчас перепонки лопнут, Казим! — попытался усмирить друга Абдул. — Мне нотации твои не нужны. Я сам знаю, каких ошибок наделал. Как мне выйти из положения, лучше скажи?
— А что тут думать? Позвони ей, объясни, что семья у тебя уважаемая. Отец невесту выбрал сам, ты ничего изменить не можешь. Она пусть другого жениха ищет, из своего круга.
— Как представлю, что какой-то мужик до нее пальцем дотронется, меня всего выворачивает наизнанку, — признался Абдул, не рассчитывая на понимание со стороны Казима.
— Ах ты хитрец, хочешь на двух стульях усидеть, и чтобы я тебе подсказал, как это можно сделать! — Казим ехидно улыбнулся.
— Ты же сидишь на двух стульях, — с упреком в голосе заметил Абдул. — Почему мне нельзя?
— Потому что я свою Бани уважаю, свой долг выполняю, и вторую женщину в дом никогда не приведу. Мой второй стул, как ты выразился, одинокая вдова, которая свое место знает и благодарна мне за помощь, которую я оказываю. Я ее не портил, про мою семью ей известно.
— А если ребенок родится? — Абдул злился на Казима, что тот себя таким умным выставляет. Как будто один он правильно живет и никогда не ошибается.
— Это мы давно обсудили, — ответил Казим, понизив голос. — Мне детей Бани рожает. Если глупая женщина надумает меня обмануть, ребенка я заберу и отношения разорву. Ты меня с собой не сравнивай, Абдул. Мой отец никогда меня не осудит. Я ему главная опора и надежда. В том году целую отару овец в деревню привез, дом отстроил, скважину на участке сделал, машину купил. Мое слово – закон. Да и родителей Бани не обделяю. А у тебя все решает отец. Его слово выше твоего. Камила – это развлечение для тебя, но обещать ты ей ничего не должен был.
— А если она слухи распустит? Скажет, что я ее испортил, жениться обещал? — Абдул делился своими страхами, готовый к осуждению друга взамен на помощь. — Тогда я опозорю отца.
— Ты – мужчина, Абдул. Если женщина позволяет такое – это ее позор, а не твой. Тем более такая красивая, как Камила. Она тебя соблазнила, а ты просто поддался, не удержался.
Всё, что говорил Казим, было правильным с точки зрения дагестанского общества. Но он не учитывал одного: Камила любила Абдула, а Абдул – Камилу. И он боялся сделать ей больно практически также сильно, как боялся гнева отца. Сказать правду – значит разрушить мир, в котором ему хорошо. И зачем эта несчастная Лейла столько лет его ждет? Почему не вышла замуж в своей деревне? Значит не дура, раз такая терпеливая оказалась. Семья Алиевых даст ей ту жизнь, которую она нигде больше не получит.
Абдул рассчитывал, что Казим даст ему дельный совет, но тот только хуже сделал. Не помог найти выход, а убедил, что его нет.
— Мне ехать надо, — Абдул постучал пальцем по часам. — Нужно смету подписать на строительство гостиницы в Махачкале. Уважаемые люди, ждать не станут.
— Когда вернешься? — Казим взялся за ручку на двери, понимая, что пора уходить.
— К вечеру, но встретиться не обещаю, может позвоню, если дел не будет, — пообещал Абдул, заведомо зная, что вряд ли это сделает.
— Решай вопрос, не тяни. Как только невеста порог дома переступит, отец с тебя глаз не спустит.
Трасса от Хасавюрта до Махачкалы была идеальной и быстрой, особенно в это время дня. Абдул включил радио, прибавил звук и погрузился в размышления.
Завтра он увидит свою невесту, а значит навсегда расстанется с Камилой. Через пару недель, стараниями отца, он ляжет в постель с чужой женщиной, на которую будут похожи его сыновья. Он знал, был уверен, что с Лейлой у них никогда не будет той связи, которую ему удалось испытать с Камилой.
Он растопырил пальцы, пытаясь возродить в своей памяти, как пропускал через них темные длинные волосы возлюбленной. А ее глаза? Разве есть на свете хоть одна девушка с такими большими и красивыми глазами? Ох, как она на него смотрела! Смело, слегка прищуриваясь, заигрывая и обещая дарить свою любовь до конца дней.