Тиси щёлкнула пальцами. Рядом с диваном загорелся большой экран. Из точки в центре распустился цветок, похожий на мандалу, из него распустился следующий, из того – ещё один, и так далее.
– Фракталы? – прищурился Рори.
– Фракталы, – подтвердила макула. – Погружение внутрь себя не может быть путешествием из пункта А в пункт Б. Я сейчас покажу.
Она подхватила с журнального столика луковицу, покрутила её демонстративно:
– Каждый мир внутри нас – это слой. Вопрос: как быть с кожурой? – взяла со стола цыганскую иголку, вонзила в луковицу. – Вот так?
Рори поморщился:
– Нет, это как-то страшно.
– И я так считаю. – Макула взяла пузырёк и зачерпнула пипеткой прозрачную жидкость. Капнула на верхушку луковицы – через несколько секунд жидкость вытекла снизу.
– Э-э-э, нужно просочиться? – неуверенно предположил Рори.
– Можно сказать и так. А раствором послужат тульпы.
Глаза Рори увеличились в несколько раз:
– Ну и ну! Макула Тиси, я не ожидал такого! Значит, тульпы – не случайный дар?!
Макула пожала изящными плечиками:
– Всё в мире не случайно, Рори.
– А что же делать мне – несчастному старику без тульпы?
Макула Тиси и Рори Аникин застыли. Раздалась домофонная трель. На весь экран показалось уставшее и недовольное лицо Лики.
Я открыла дверь:
– Ура! Всё-таки пришла в гости!
Продолжение
Сестра не ответила на мою улыбку. Быстрыми, нервными движениями смахнула сланцы:
– Ну и жара у тебя здесь. И в квартире, и в городе. Я люблю прохладу.
– Лето, море: что тебе не нравится? – я захотела закрыть дверь, но она остановила:
– Дэнни ещё за порогом. Эй, ну чего ты стоишь истуканом? Ты же сам сюда просился!
Повернулась ко мне:
– Всё, он здесь. Буквально умолял меня прийти к тебе, прикинь! Хотя знает прекрасно, что мне рано вставать.
– Дэнни повзрослел, – весело сказала я.
Сестра сердито зыркнула:
– Я же говорила, что он вырастет вместе со мной.
Акцент на «со мной».
– И каково оно – никогда не расставаться с лучшим другом? – я провела её на кухню.
– Прекрасно. Чудесно. Великолепно. За всё время, что мы вместе, я ни капли не пожалела, что его создала. – Она хихикнула: – Дэнни говорит: «Что за вздор! Это я тебя создал».
Я налила чаю. Поставила третью чашку для Дэнни. Мы с мамой так делали, когда Лика была ребёнком.
– Хм, так может и мне создать себе симпатичного парня?
– Поздно, дорогая. Тульп заводят… м-м-м.. по официальным данным, до двенадцати лет. Но! Ты можешь найти какого-нибудь мужика и родить от него ребёнка.
Она усмехнулась злорадно. По её мнению, родить от какого-то мужика ребёнка – это весь мой удел.
– Поживём – увидим, – я опустила глаза, чтобы скрыть обиду. – Быть может, твои макулы подарят возможность заводить тульп старым девам.
Лика расхохоталась. Потом успокоилась и, отпив чаю, хмуро проговорила:
– Всегда думала, что знаю Дэнни лучше, чем саму себя. Оказалось, нет. Макулы предупреждали, что тульпы непредсказуемы. Они личности. Со своим уникальным характером, восприятием и точкой зрения. Да, но… заинтересоваться тобой?
Её красивое лицо исказилось в брезгливой гримасе. Теперь уже и мне захотелось расхохотаться. Нервно.
– Я рассказала ему по дороге, какая ты, – Лика сузила глаза. – Вспомнила, что, когда макулы подарили нам кучу возможностей для того, чтобы обучаться, дисциплинировать себя, ты махнула рукой, заявила, что всё это глупости, и сидела, как овощ, смотрела кино и сериалы. Вместо того, чтобы вырасти.
– Ну что же ты так категорично: «Как овощ»...
Возразить ей я не могла. Когда появились макулы, мне было двадцать лет. Казалось бы, прекрасный возраст для открытий, обучения и познания: все мои товарищи слушали макул, разинув рот, и прыгали от восторга, пользуясь их дарами. Но мне почему-то не удавалось подхватить эту волну. Помню, как-то я надела шлем и долго разбиралась в настройках аватара, в уровне присутствия, в настроении окружения. Затем я зашла в маку-школу на урок испанского (в юности страстно хотела его выучить) – открыла дверь и попала на поляну. Графику окружения трудно было назвать реалистичной, увиденное показалось мне смешным и абсурдным: пиксельная трава, обведённые контуром листья на деревьях. Ученики, сидящие на траве в позе лотоса, так же, как и восьмилетний Дэнни, напоминали персонажей компьютерных игр. Перед ними в золотой мантии стояла макула-учительница. Я уселась, и ноги моего аватара сами собой скрестились в позу лотоса. «Siéntate en la hierba, mía hija. Aprenderás y serás más perfecto[1]», – сказала виртуальная макула. Голос её был мягок, но каждое слово – острое и сильное, будто гвоздь. Я, к своему удивлению, поняла сказанное. Резко и со злостью ответила: «¡Déjame en paz[2]». И сорвала шлем. Что меня так рассердило, сама не поняла. А потом обнаружила, что путаюсь в русском языке, – хочу сказать маме: «На столе», а говорю: «Ан он стол». Мне стало страшно, и больше я с маку-школой не связывалась.