— Без пол-литра не разберетесь. Отведайте нашего домашнего винца. На вкус красная смородина хуже черной, а винцо из ней!..
— Хвальбушка ты, Клав. Давай, Клав, за нежданного гостя!
— Давай, Саша. И с вами, товарищ секретарь, хочу почеканиться.
— С удовольствием почеканюсь. Пью за вас с мужем. Правда, вкусное, Клавдия Михайловна. В магазине такого не купишь.
— Домашний продукт.
— Индустрия обезличивает вкус. Признаться, Александр батькович, история литейной машины...
— Не созрел. Не понимаю.
— Цеховые что говорят?
— Без меня все. Две недели отсутствовал. Крупные инженерные головы тянут кто в лес, кто по дрова. Я что?
— Новый начальник цеха как?
— Прежний начальник был замечательный. Этот, по-моему, шибко об себе понимает.
— Душевно признателен вам, дорогие хозяева. У меня встреча. Уже опаздываю.
...На открытой веранде садового домика играл в шахматы с сыном Никитой одетый в куртку и джинсы Мезенцев.
При появлении Щекочихина оба встали. Никита на голову выше отца.
— Вымахал Никита до облаков! Четырнадцать есть?
— Двенадцать, — ответил Мезенцев.
— Акселерация!
— Обжирация!
— Кормежка само собой. Мой Петька тоже длинноногий. Вчера вдруг спрашивает: «Я уже родился, когда мы и американцы испытывали водородное оружие?» — «Да», — отвечаю. «Значит, — говорит с печалью, — я получил свою дозу стронция».
— И радиация влияет, и химизация, и нервизация.
Щекочихин сел, изучил расположение шахматных фигур.
Никита сделал ход.
Мезенцев радостно подосадовал:
— Паршивец, что делает?! — и предложил ничью.
Щ е к о ч и х и н. Да, сейчас ничья была бы желаемым исходом.
Н и к и т а. Па, теперь ничья невозможна.
М е з е н ц е в. Дети побеждают отцов в шахматы, а отцы побеждают природу. — Смешал фигуры. Конь и ладья слетели на пол.
Щ е к о ч и х и н. Сожалею, Игнатий, но...
М е з е н ц е в. Не соловей прилетел к Мезенцевым в сад — хитрый черный ворон.
— Это заявление на твоей совести.
— Заявления — не мой жанр.
— Не думаю, чтобы Касьянов и Нареченис были охотниками до этого жанра.
— Да они карьеристы, изображающие из себя человеколюбцев.
Щекочихин поморщился и встряхнул головой.
— Башкой ты не взматывай, Кадр Кадрыч. Смелей варить не будет. Касьянов еле-еле выкарабкался из туберкулеза. Приехал, чтоб устроиться в наш научно-исследовательский институт. И правильно: институт типа оранжереи, тихохонько наковыривай материален на докторскую диссертацию. Ан нет, он в начальство ринулся.
— Сейчас забота о тебе.
— Ах, забота обо мне! Уверен: в так называемой заботе обо мне ты прежде всего печешься о себе.
Никита, уходя, бормочет:
— Акселерация, обжирация, конспирация.
— Да уж знаю я вашу, Кадров Кадрычей, политичность. Всегда-то вы во всем правы, всеведущи и честнее Мезенцевых всех времен и народов. И предаете вы нас принципиально, умно, исходя из общих интересов:
— Изобличай дальше, Игнатий Мануйлович.
— У отступничества нет совести.
— Только сложность ситуации удерживает меня в рамках снисходительности.
— Я не нуждаюсь в снисходительности, в покровительстве тоже.
— Пошли к директору.
— Никуда не пойду. Презираю вашу говорильню.
Встревоженный Никита отворил дверь. Он сидел на крыльце.
— Па, иди с дядей Никандром.
— Акселерация?! Правильно — акселерация. Вы, когда не понимаете явления, маскируете свое невежество научными словами, — передразнивающим тоном сказал Мезенцев.
Тузлукарев стоит на крылечке дачи. Он весел. Оттягивает подтяжки большими пальцами рук. Подтяжки смачно щелкают по его бокам.
Щекочихин возникает в поле зрения Тузлукарева, проскользнув между вишневыми деревьями, усыпанными водянисто-красными, прозрачными на солнце ягодами.
— И вам, директор, я испорчу сегодня настроение.
— Кому успели испортить?
— Главному.
— Я человек с твердым положением и железобетонной психикой.
— Ваше положение и ваша психика при всей стабильности не неуязвимы.
— Не сейте панику.
— Стремление к ясности и паника — различные вещи.
— За панику на фронте стреляли.
— Интересно, кто из нас воевал?
— Параллель.
— Право на фронтовые параллели за мной.
— К делу.
— Областная газета собирается опубликовать письмо творческой группы «Искатель».
— Поломаю. Как-никак я член бюро обкома.
— С первым секретарем обкома говорили из промышленного отдела ЦК. Он говорил со мной. Возмущен машиногубительством Мезенцева. Слово «машиногубительство» употребил он.