В последнюю нашу встречу, захныкав (был такой звук, будто скрипач прекратил играть смычком и рвет струны пальцем), она открылась, что ее и Фархада встречи, почти всегда воровато-поспешные, отразились в ней убийственным впечатлением: приехал — шурх молния куртки, шурх молния брюк, навострил лыжи обратно — шурх молния брюк, шурх молния куртки.
Скачущие душевые струи, вылетая из лейки, расшибаясь одно ванны, производили шурханье. Не хватало только, чтобы из труб потянулось чревовещательное хныкание.
Но, к счастью, пульсация воды сменилась ровным напором. Я прыгнула под душ. Не успела втянуться в созерцание воды, струящейся по моей розовой коже, как услыхала яростные рывки телефонного звонка. Машинально выпорхнула из ванны: решила, что вызывает междугородная станция. Пока открывала дверную защелку и бежала на пяточках по стекловидной лакировке паркета, сообразила, что обмишулилась: звонят из города. Не стала поднимать трубку. Кто-то не по делу. Наверняка Готовцев, из автомата возле сквера. Ответишь, согласишься, чтобы навестил... Незачем, Отрешенность так отрешенность.
4Я вернулась в ванную комнату.
Звонки осеклись и возобновились. Теперь представлялось, что место их возбуждения — холл гостиницы. Вызывает, конечно, Готовцев. Таксофон близ киоска, где продают кувшины, туеса, кружки из бересты. Продавщица наблюдает за ним. Упорство Антона отражается даже на его спине. «Наянный», — думает продавщица.
Беру трубку, лежа в постели. Любопытно проверить, собственную телепатичность.
— Обзвонился, бедолага. Ты — Бубнов с великим запозданием.
Притушил взволнованное дыхание. Растерялся, Изменил голос, пропищал фальцетиком:
— Вы кого имеете в виду?
— Тебя, Маршал Тош.
— Тебе не откажешь в таланте провидения.
— А в каком таланте откажешь?
— Я коллекционирую только бытовые электроприборы.
— Сложный заход. Расшифруй.
— Мне рассказывали о человеке, коллекционирующем женщин, точнее, близость женщин.
— Ну уж, ну уж?
— Он бы ответил: «Вам, Инна Андреевна, не откажешь ни в одном таланте». Женщины тщеславны. Тщеславней мужчин. Ведь их тщеславие реже достигает цели, чем мужское. Поэтому он успешно коллекционирует женщин.
— Пора, Маршал Тош, применять удачливый опыт.
— Бог все-таки есть.
— Заход коллекционера. И что?
— Кабы не было бога, ты бы не возникла на горизонте Желтых Кувшинок.
— Увидел красивую женщину, и сразу к богу понесло.
— Ты разве красива?
— Один стихотворец написал такие слова: «Красотой ты подобна Смирновой-Россет». Обо мне. В пушкинском Петербурге она была едва ли не первой красавицей.
— Судя по Касьянову, мозг поэта наделен обманчивым телескопическим свойством: он находит астероид, звезду, целую галактику там, где ее нет и не будет.
— Убеждать красавицу в том, что она уродина...
— Даже точно оценивая людей, мы портим их.
— Ну уж, ну уж!
— Превращаем в зазнаек, в спесивцев, в деспотов.
— ...В добродеев, мудрецов, тираноборцев. Все ясно. Только зачем ты маял телефон? Бедняга, он разъярился, как пес на цепи. Не звонил, а рычал: р-ры, р-ры.
— Я хотел сказать, что у нас с тобой опять наступила юность в определенном смысле.
— Заблуждаешься, Маршал Тош.
— Мы свободны от семейных уз.
— Разве и ты?
— Как ты, так и я.
— Зависимости не может быть.
— А что же?
— Ты сказал — семья на каникулах.
— Мало ли что говорят! Итак, мы свободны и снова нас тревожит проблема выбора.
— Меня не тревожит.
— Ты будешь вторым человеком, которого не занимает проблема выбора.
— Кто первый?
— Виктор Васильевич Ситчиков.
— Занятно.
— Двигая литературу вперед, писатели все время экспериментируют. Проделай эксперимент.
— Вдруг да сильно влюбится?
— Любовь стоит инфаркта.
— Жестоко, Маршал Тош. Будь здоров. И добрей.
— Погоди. Могу понаведаться?
— Я легла отдохнуть.
— Не помешаю. Валяйся, читай, спи — не взгляну.
— Ты не только создатель оригинальных печей, ты, выходит, еще и создатель искусственных туманов.
— А кто обцеловывал меня?
— Ты еще вспомни доисторические времена. Ишь ты, Илья Муромец: сиднем сидел на печи тридцать лет и три года, теперь захотелось по свету пошастать, бедовую душеньку потешить. Я одна, и это изумительно.
— Притворство-то к чему?
— Никогда не притворялась.
— Вспомни жизнь в эвакуации.