Воевода замолчал. Потом добавил.
- Пожалуй, я не прав на счет любви к твоей матери. Князь очень переживал смерть жены. Чичак ему помогала как могла. Ты стал ее ребенком. Однако она категорически не хотела, дабы ты забывал мать, которую и увидеть то не мог. Поди пойми этих женщин. В бою краще и спокойнее. Надеюсь ты в состоянии помочь Цветочку не увянуть. Очень она твоего отца любит. До беспамятства.
- Воля отца. Не дать ей покончить с собой. Я постараюсь ее выполнить.
Далее они ехали молча. Каждый думал о своем. Воина одолевали навалившиеся воспоминания. Княжич переживал о предстоящей встрече с Чичак, которую он про себя всегда звал “мамой” и никогда — мачехой.
4 Кошачья варта
17
Коростень встретил путешественников ласковым осенним солнышком. Страда была в самом разгаре. За ней наступит время ярмарок. Лето было не очень жарким. Урожай выдался достаточно богатым. Хватит и на налоги и на зиму. Еще и продать излишки получится. Да, рановато древлянский князь сыграл свою свадьбу.
Молодые обустраивались в княжеских покоях. Для Мала это было непривычно. Здесь всегда находился отец. Любое окно, лавка, просто уголок в хате напоминали о нем. Надо привыкать.
От грустных мыслей отвлек кот. Патлатая зверюга каким то непостижимом образом почуяла Кузьминичну. Он признал русалку! Заурчал и даже попытался потереться о ее бестелесный образ. Та, в свою очередь, попыталась погладить рыжего. У них получалось! Жаль Малфреда не могла видеть этой уморительной картины. Духовные покровители у нее уже появились.
- Как там Чичак? — спросил Мал
- Закрылась у себя в светлице. Плачет. Никого видеть не хочет.
Мал вздохнул и обращаясь к русалке вымолвил:
- Идем. Надо волю отца исполнить.
Малфреда не догадалась, что муж разговаривал с бестелесной сущностью. Не привыкла еще. Потому пошла вслед за мужем. Хвостатые остались в комнате.
Чичак лежала на топчане, отвернувшись к стене. Рыданий не было слышно. Повернувшись на шум, она была готова выгнать непрошеных гостей. Однако Мал и его молодая жена к ним не относились. Горе смяло некогда красивую и худощавую женщину. Черты лица стали резкими, немного грубыми. Красные от слез глаза горели огнем печали и тоски.
- Я принес тебе прощальное послание отца.
сказал Мал и послал несчастный женщине заботливо сберегаемый образ последней встречи с Духом. Чичак смогла его воспринять! Вначале на ее лице отразилась радость, которая незамедлительно сменилась слезами, вновь хлынувшими из глаз.
- Это жестоко, не находишь? Он покинул этот мир, а меня заставляет жить! Без него!
- Ты несправедлива. Он будет ждать тебя сколько потребуется. Ты растратила свою силу. А он хочет и в дальнейшем идти по воплощениям вместе.
Чичак смотрела на Мала как на пророка. Она видела в нем надежду, конец своим страданиям. И князь заговорил. Откуда брались слова он не знал и даже не задумывался.
- Возможно ты это не помнишь сейчас, однако все происходило именно так, я уверен. Много много лет назад красавицу Суккуб покорил дерзкий юноша. Его любовь не была результатом колдовства. Этот безумец пришел из-за тридевяти земель именно к ней. Говорил, что видел ее во сне и больше не в состоянии жить один. Пришла пора выбирать: Любовь, либо смерть. Страсть была такой жаркой, обжигающей, что даже ледяное сердце суккуба растаяло. Между ними разгорелась и запылала на всю мощь настоящая, негасимая Вечная Любовь, над которой не властно само время. С тех самых пор эти два создания идут по жизни вместе. От воплощения к воплощению. Так было и так будет. Ни что, даже Первомир, не властен над влюбленными. Он нуждается в твоем свете, который в последнее время потускнел. Необходимо разжечь его до прежних невообразимых пределов. Ты должна продолжать жить. Во имя вашей Вечной Любви.
Женщины завороженно смотрели на Мала. Даже Кузьминична, русалка по своей сути, всхлипнула. Малфреда обняла Чичак и разрыдалась у нее на плече. Ее любовь струилась золотым светом, исцеляя израненное сердце несчастной свекрови.
- Что посоветуешь, — тут Чичак немного запнулась, — княже?
- Как я понимаю, тебе надо продолжить врачевание. Возможно, необходимо подготовить кого нибудь себе на замену. Тогда и Зов прилетит. А то вон, Кузьминична не успела, теперь мается в русалках.
- Ничего я не маюсь. Вас, горемычных жалко. Мы с Цветочком еще повоюем.
- И еще. Отца наши люди любили. Надо тризну справить. Как без тебя?