Оставив свиту из нескольких не менее щегольски одетых дружинников перед входом, Мал вошел один, как и просил Игорь Старый. Покои Великого Князя были покрыты в прямом смысле мраком. Окошки в тогдашних хоромах были не особо большими. Но и они были занавешены толстыми, почти не пропускающими света тканями. Свечи видимости особо не добавляли. Сам князь возлежал на огромном стуле, обложенный подушками. Разглядеть хоть что-то было марным занятием. Мал испробовал свои возможности сверхъестественного восприятия. Бесполезно. Повторялась ситуация с отцом. Только тогда его встречал жаркий, опаливающий все и вся огонь. От Игоря веяло холодом. Он был как сосуд с водой. Темной, глубокой, холодной. Княжич поклонился и протянул Великому Князю перстень, заботливо уложенный на бархатную подушечку. Дабы тартуш ненароком не упал, он был привязан к этой самой подушечке атласной лентой.
- Прими мое почтение, Князь, — промолвил Мал.
- Говоришь о почтении, а на колени не встаешь.
Голос у Игоря оказался скрипучим, он немного шепелявил и слова не всегда были понятны. Говорил Князь негромко, как бы про себя, приходилось прислушиваться. Переспрашивать было нельзя, об этом его предупреждали заранее. Его воины с неприязнью отзывались о подобной манере общения. Ответ у княжича был давно заготовлен ибо именно такого давления от хитрого старика он и ожидал.
- Древлянский дом всегда был опорой Рюриковичам. Опереться на траву под ногами невозможно. Все одно выберешь или камень, или дерево, пенек в конце концов.
- Дерзок но умен. Неплохо. Что про обычай знаешь?
- Заведено моим прадедом. Он клятву давал. самому Рюрику. Я ее подтверждаю. Рюриковичи могут по прежнему рассчитывать на нашу помощь в любых начинаниях.
Собеседники понимали всю двусмысленность высказываний. Облеченных в учтивые формы.
- Слухи до меня дошли: женился ты на чужестранке?
- По воспитанию она скорее древлянка. Династический брак. На западных границах надо иметь надежных союзников. А то гунны вернуться надумают.
- Чому дозволу не спрашивал?
- Отец невесту еще девочкой присмотрел. Тогда Олег дозвол давал. Выполнять волю родителя личит любому благопристойному сыну.
- Он успел тебя женить? Хороший был воин. Непорядок получается. Заключать мир или объявлять войну — моя воля. А вы со своей свадьбой .... так не вовремя … Моравию просрали по вашей с отцом милости.
- Ты хотел воевать с гуннами?
- С ними, против них. Теперь не важно. Сделанного не воротишь. За тобой должок образовался.
- Что попросишь?
- Прикажу заткнуться. И слушай.
- Мое почтение, Великий Князь.
Мал был наслышан о вспыльчивом характере Игоря Старого. Он с трудом понимал: куда тот клонит. Но сдаваться не собирался. Он его еще уколет, да так, что мало не покажется. Княжич кипел внутри, но не подавал виду.
- Я с хазарами мир заключил. Вместе пойдем персов бить. Нужны воины, вооруженные.
- Вибачай, Великий князь, нам этого не можно.
- Перечишь? Против меня идти собрался? Сосунок!
Мал отвечал спокойно и также негромко. Их беседу вряд ли кто мог слышать, но, если Игорь вздумает созвать Совет князей … у него должны быть веские доводы.
- Весной, через твои земли прошел отряд хазар. Три двадцатки, не меньше. Они приходили убивать моих людей. Пришлось утопить их всех, как цуценят.
- Меня винишь? Или что?
- Недосмотр твоих людей. Думаю, Великий князь и без моих подсказок разберется. Найдет виновных. И мой должок с них снимешь.
- Учили яйца курицу ...
- Кровную месть отменить не в нашей с тобой власти. Моим людям в Хазарию нельзя. Звертаю увагу: я защищался и воевал на древлянской земле. Хазары нам не соседи.
- Отказываешься помочь, значит?
- Почему? Пусть с тобой пойдут те, кто пропустил отряд. А мои люди будут боронить твои земли до возвращения войска.
Князь аж задохнулся от такого предложения. Мал поспешил вставить несколько слов, стараясь смягчить реакцию и без того взведенного старика.
- Надеюсь на твою мудрость и прошу не возлагать на моих людей обязанность собирать оброк. Это только твоя забота. Ее нельзя передавать. Или я не прав? Ты мудрее меня, молодого. Посоветуй.
Игорь перестал хрипеть и рукой отпустил Мала.
- Завтра, — проскрипел он, — договорим. А сейчас уходи. Думать буду.