Наставления Олафа, которые он в молодости пропускал мимо ушей, в данный момент приобретали актуальность. Что он говорил? Яростью победить невозможно. Ты можешь усилить один свой удар, но обязательно подставишься. К тому же это не усиление. Ты бьешь себя, свое существо и оно дает ответ. Но себя то ты бьешь круче! На сколько хватит сил у живого тела? Старайся сохранять спокойствие и наблюдать. В идеале — любить противника. Он же помогает тебе познавать мир! Пробуй его на вкус. Оставайся беспристрастным, безэмоциональным, тогда ты, твоя защита будет непреодолимой. И как нанести ответный удар обязательно найдешь! Здесь Олафу вторила Малфреда. Любовь — она всепобеждающая.
20
Игорь болел долго. Войско на Персию ушло только через несколько месяцев. Мал под видом устройства погоста заложил новый город. Малин. По дороге на Киев. Примерно на треть ближе к Коростеню. Неприятеля будет легче обнаруживать «на подступах». В столице успеют приготовиться к встрече. Да и население разрасталось. Селищам нужна защита. Городские стена давала надежное укрытие.
Основная часть волчат и много молодых парней из смердов ходили в поход, на помощь Краку. Под предводительством Щека. Древляне были хорошими воинами. Разбили гуннов в нескольких стычках. Крепко тем досталось. Более они о восточных землях не помышляют. Даже Моравию всю захватить не удалось. Выдохлись супостаты, сдулись. Так что западным границам более никто не угрожал.
Мал остался со старой гвардией отца. На них выпала задача охранять славянские земли, пока Великий князь в отъезде. С задачей справились чудесно. Его дружинники выполняли это распоряжение играючи! С выдумкой и военной хитростью.
Хитрость называлась двойные ворота. Подсмотрели в западных землях. Проезд через городские стены всегда проходил через обычные. Они же являлись самым слабым местом обороны. Древляне пристроили к внешним створкам внутренний дворик, окруженный высоким забором, который заканчивался новыми массивными воротами. Вдоль всего забора, с внешней стороны были площадки для стрелков, камней и прочих орудий против захватчиков. Ловушка получалось небольшой, по нашим меркам примерно двадцать на сто метров. Но действенной.
Теперь «бой» выглядел примерно так. Когда захватчики, чаще всего это были своенравные хазарские ханы, с малочисленным войском подходили к такому городу, они разбивали лагерь и ждали парламентеров с данью. Для полноценной осады силенок не хватало. Да и помощь осажденным могла прийти в любой момент. Осады не могли быть долгими. Неожиданно, к хазарам приходил «перебежчик», который обещал ночью открыть ворота в город. Хазары скрытно подтягивались к вратам и, увидев, что те начинали открываться, врывались в подготовленную для них ловушку. Нападавшие становились легкой мишенью даже для неискушенных в военных делах горожан. На атакующих сыпался град стрел, камни и все, чем были богаты обороняющиеся. А бежать было некуда! Сзади напирали свои же товарищи. Идея оказалась весьма прибыльной ибо все имущество нападавших в конце концов доставалось осажденным.
Жизнь постепенно налаживалась. Мал был на вершине блаженства. Он даже в лес стал реже ходить, предпочитая проводить время с молодой женой. Малфреда была против. Она понимала, что ее суженый без общения с природой, помощи различными животинкам, больным детенышам, просто травмированными животным не будет чувствовать себя до конца счастливым. Она с нескрываемым восторгом слушала рассказы мужа про жизнь в лесу. Ее интересовало буквально все. Если он рассказывал ей про спасенного зайчонка, бельчонка или еще кого, то она обязательно спросит после следующего похода в лес: как там у его подопечных? Все ли нормально, но пропали ли труды доброго лекаря даром? Она умудрялась помнить о каждом спасенном, чем несказанно удивляла Мала. Малфреда не обладала магическими способности, за исключением одного: умением искренно и беззаветно любить. Здесь ее талант раскрывался по полной. Она любила не только своего князя, но и вещи, к которым тот прикасался, животных, которых он лечил, все связанное с ним и его деятельностью. Она, наверное, и кочевников любила, поскольку те волновали ее мужа, заставляли беспокоиться о соплеменниках.
Наконец Малфреда понесла! Мал был вне себя от счастья. Он надеялся быть хорошим отцом. Его абсолютно не интересовало: кто родиться — мальчик или девочка. Больше всего он беспокоился об исходе. В те времена роды не были безопасными. Вероятность потерять дитя или, что еще страшнее — мать была не шуточной. Князь утешал себя, что лучшей повитухи, чем Чичак быть не может. Разве что Кузьминична, но русалка ни на шаг не отходила от своей подруги. Князь не сомневался: у таких лекарей все будет в лучшем виде. К тому же Чичак постоянно успокаивала молодых, что беременность протекает хорошо, «как надо» и трудностей не предвидится.