Мал усмехнулся. Авантюра Пересмешника обернулась неожиданным трофеем.
- Надо отогнать табун подальше. Так, чтобы ни Игорь Старый ни его охрана даже не могли его увидеть.
- Они не посмеют отобрать хазарское майно.
- Уже твое. Поделимся с разведчиками, но … коней можешь считать древлянскими.
Пересмешник сразу стал серьезным. Как бывший волчонок, он привык доверять своему вожаку всецело. И понимать. Ему не надо было ничего объяснять.
- Хазары погибли и не повернуться. … Мы проиграли?
- Полностью. В живых никого не осталось. Надежда на спасение хоть кого нибудь еще есть. Но я в нее мало верю. Ждем Тохтамыша.
- Как, … как такое могло статься? Уничтожить тьму воинов? Кто то должен был выжить, типа.
- Ромеи сожгли наши корабли прямо в море. Врагу не пожелаешь таких мук. Возможности выжить — никакой.
- Греки научились поджигать воду?
- Похоже на то. Греческий огонь оказался не сказкой, а предрассветным кошмаром. Горело все: море, корабли, люди. До берега было несколько верст. Те, кто прыгал в воду просто тонули. Плавать мало кто умеет. А тут еще и доспехи!
Пересмешник молча обдумывал полученную информацию. При этом, непринужденно несколько раз издал крик скопы, грустный и жалостливый одновременно.
- Когда тризну справлять будем? У многих наших там, на ладьях, родичи были.
- Дождемся Тохтамыша. Может кто-то выплыл. Потом помянем наших братьев.
26
Мал не находил себе места среди степных просторов. Как ему не хватало любимого Полесья! В лесу тяготы и заботы забываются и уходят в небытие. Самое невыносимое: ничего нельзя предпринять. Сидеть и ждать известий — все, что ему оставалось. Это с его то новыми возможностями! После захода солнца, когда морок виден наиболее отчетливо, князь решился на эксперимент. Надо же предупредить Тохтамыша. Мальчишка один, с небольшим отрядом. Храбрости ему, конечно, не занимать. Хотелось помочь, подсказать будущему хану: что искать и кого опасаться.
Как советовало Джерело, князь представил себе Тахтомыша, как тот выглядел в момент их последней встречи. Когда образ стал отчетливым он просто отправил к нему морок. Получилось! Он “увидел” кочевника спящим. Охрана была вдалеке. Лагерь безмолвствовал, отдыхал после дневного перехода. Мал, точнее его морок произнес:
- Тохтамыш, проснись!
Сон у молодого воина был чутким. Он открыл глаза и уставился на то место, где «стоял» князь. Тохтамыш явно видел морок и пытался понять: что это такое.
- Не пугайся, это действительно я. Точнее мой Дух. Очень хотел тебя увидеть. Поговорить надо.
- Это не сон. Это действительно ты, Мал? Что случилось?
- Со мной — ничего. Твоя помощь нужна. Вот и прилетел. Духом.
- Это хорошее знамение или мне грозит смерть?
- Узнаю родича Чичак. Может и тебе передалось часть ее способностей.
- Если бы не дед, ее бы еще в детстве сожгли. Мы верим в единого бога, чтим его. А тут девчонка такое вытворяет, что невольно заподозришь ее в связи с Ариманом.
- Насколько я знаю, с ее уходом стало хуже, в смысле здоровья.
- Меня тогда еще не существовало. Родители даже не задумывались о наследнике. Старики рассказывали, что в ее время действительно, никто: ни люди ни скот, почти не болели. Говорят, что она спасла деда от Дэвов, когда была еще совсем маленькая. С той поры он никому ее обижать не позволял. Если бы я тебя не знал, обязательно подумал бы про козни Аримана. Ты — светлый и на его обман не купишься.
- Уже лучше. … Это совсем простая магия.
- Научи. Буду в разведку ходить.
- Дар нельзя использовать для войны.
- Нет у меня и не может быть такого дара. Я просто воин. … Не зря ведьма так к твоему отцу рвалась. Если верить моим глазам — они нашли друг друга.
- Там совсем другая история. Любовь и только любовь ими двигала. Если бы погребальный костер отца пылал не на чужбине, никто бы не смог удержать Чичак.
- Иди ты! … Получается она против Аримана, раз чтит Любовь.
- Она же всегда и всем помогает. И животным и людям.
- Князь! Ты снял камень с моей души. Тетка то моя, с Ариманом не связана! Просто праздник какой то. Я твой должник, получается.
- Принимай мои способности как обыденность: как солнце, дождь, огонь в конце концов.
- Ты — воплощение Ахурамазды?
- Вряд ли. Мои учителя, возможно, могли бы претендовать на этот титул. Только он им без надобности. Они учили меня, что именно Любовь движет миром.
- И слава! Хочу быть великим воином.
- Ты им обязательно станешь. Если не потеряешь Любовь.
- Это как? Я обязан любить своих врагов? Чушь собачья!
- Именно. Если будешь отдавать должное побежденным, а главное, погибшим воинам, благодарить их за науку побеждать. Любой, даже самый показушный бой делает нас сильнее и умнее.Только тогда для тебя откроется путь к славе и бессмертию.
- Я не хочу вечной жизни. Только слава меня тешит.
- Разве она рождается не в умах твоих друзей или врагов? Именно память о твоих деяниях называется бессмертием. Можешь считать это славой. У тебя есть выбор: как народ запомнит тебя, твои подвиги и поступки. Как воплощение Аримана или сияние Ахурамазды.
- Мудрено говоришь. Мне надо много думать об этом.
- Я надеялся, что ты можешь воспринимать образы.
- Я просто воин, но сообразительный. Учусь быстро. Попробуй рассказать словами.
- Далеко еще до Миклагарда?
- Ты не знаешь: где мы?
- Згадки не маю. Перенесся прямо до тебе. Не было времени на изучение местности.
- Мы не торопимся. Кони должны оставаться свежими. Вдруг нам придется долго скакать во весь опор? Думаю, еще дня два будем пробираться.
- Ты знаешь ромейский?
- Обижаешь. Языки соседей освоил еще в детстве. А с ними мы то воюем, то торгуем. Практика большая.
- Уже лучше. Придется искать свидетелей и расспрашивать их о сражении.
- Наших я, если правильно тебя понял, найти сложнее?
- Это первая твоя задача: попытаться найти оставшихся в живых. Но она почти невыполнима.
- На поле боя всегда кто-то остается. Даже через несколько дней. Их была тьма! Не могут же все исчезнуть бесследно.
- Боюсь, это скорее данность. Хотел бы ошибиться.
- Так что произошло то, не томи.
- Греки сожгли наши ладьи прямо в море. Кто не сгорел — утонул.
- Откуда знаешь?