Свенельд неподдельно радовался, что смог вспомнить чужое и непонятное слово. Он был хорошим рассказчиком и всегда старался украсить речь колоритом местных слов или выражений.
- Быстро они обернулись. Там же несколько дней, если морем.
- Как греки сносились с Миклагардом мне не ведомо. Но хитрость сработала. Пришла большая ладья, то бишь галера, они их по своему называют, с подарками Великому князю и с приглашением в гости. Договор укладать будут новый.
- Олег же подписывал с ромеями отдельный договор. И какую-никакую дань истребовал. Мне отец рассказывал, когда я еще пацаном был.
- Они и не запирались. Наоборот, вспоминали про него. Говорили, что мы почти братья и негоже родичам ссориться.
- И что наш князь?
- Он не зря такой старый. Мудрости то нажил, похоже. Или хитрости. Мурыжил посла несколько дней, пока тот второй корабль с подарками не подогнал. Только тогда Великий князь позволил себя уговорить. На наступный год послов велел ждать. Свою галеру ромейскую греки должны направить прямо к порогам. Там княжеские послы на нее и взойдут. Старому болтанка тоже поперек горла вышла.
- Здорово у вас получилось. И не воевали и с добычей вернулись.
- Кому как. Ты же знаешь этого скрягу. Все себе забрал. Богатство не досталось никому, даже берсеркам Путятинским. Те назад пехом шли. Немного печенегов пограбили с позволения своего покровителя.
- Вот дураки. Нам же с хазарами воевать. Нет тут лучшего союзника, чем печенеги. А мы их злим. Если кочевники объединяться с Иосифом, как нам степь держать?
- Я решения Игоря Старого не всегда понимаю. Похоже, жадность его задушила. Не хотел платить охране, вот и отправил их попастись в открытом поле.
- Не уж то настолько жадный, что не может несколько двадцаток охранников содержать?
- У Путяты около сотни берсерков уже. Игорь еще хочет нанять. Похоже к большой войне готовится наш старикан.
- Интересно, с кем? Если с ромеями мир заключит, тогда остаются степняки. Либо печенеги, либо хазары.
- Последние его несколько лет назад сильно унизили. И войско уничтожили. Он ничего не забывает и обид не прощает, как знаешь.
- Берсерки — они пешие воины, а степняки все на конях. Хазары хитрые. Непосредственно с места боя ускачут, но потом, втихаря обязательно нападут. Без союза с кочевыми племенами их не одолеть.
- Ты, кстати, давно с мечами баловался?
- С похода в руки не брал.
Мал решил не сообщать Свену, что он продолжает обучать дружинников мастерству владения мечом. Не так часто, как в свое время волчат. Навыков не растерял. Чуял он недоброе. Развязка должна была наступить вот-вот. А пока он продолжал поддерживать образ «безутешного вдовца». Опасался, что его лучший друг, по неведению сболтнет лишку. Потом переживать будет. А так — на нет и суда нет.
- Путята каждый день своих гоняет. Начнут бузить — трудно будет в стойло запихать. Дружные они, один за другого горой. И ушлые, зараза! На понт не возьмешь. Не обманешь. А биться — себе дороже выйдет.
- Зачем берсерки старику? Кого он боится?
- Непонятно. Путята и его люди — единственные дружинники, кому Игорь Старый регулярно платит. Пусть и крохи. Преданные они, как собаки. Он и содержит их как собак: впроголодь.
. . .
Договор с ромеями был заключен. Об этом нам достоверно известно из летописей, наших и константинопольских. Его заключали: Веуфаст от имени Святослава, Искусеви от имени Ольги и Слуд от имени Игоря. Великокняжеское семейство в Миклагард не поехало. Что выглядит вполне разумно. Правил в то время Роман I. Так же, в договоре, упоминаются его сыновья: Константин и Стефан.
Торговля с ромеями получило высшее одобрение с обеих сторон. Чего и надобно было княгине Ольге, сделавшей ставку на выгодное расположение Киева и таможенные сборы. Дружина Великого князя под руководством Путяты разрасталась как на дрожжах. Около двухсот человек уже насчитывала охрана у Игоря Старого. Такого количества квалифицированных воинов не было у жодного удельного правителя. Вот и нарисовалась стратегия. Никто не мог ему противостоять. Любые поползновения к неповиновению карались жестоко и беспощадно. Берсерки ни с кем не церемонились. С точки зрения молодого государства подобное положение дел было выгодно. Междоусобицы прекратились. Про неповиновение Киеву уже и речи не было.