Путята чувствовал, что Мал говорит правду. Но виду не подал, внешне оставаясь спокойным и невозмутимым. Что творилось у него внутри? Об этом знает только он сам. Наконец воин прервал молчание.
- Я не буду ждать. Завтра мы идем на приступ.
- Ты сам определил день и место своей постыдной смерти. Повторюсь: прислужников тролля в Асгард не пускают. Я хотел спасти тебя и твоих людей. Уберечь от Хельда. Уходи. Нам нечего более обсуждать.
Малу было жалко берсерков, но выбора у него не оставалось. На войне как на войне. … Щек чувствовал себя именинником. Наконец то он может показать Князю свое искусство. А воевода он был знатный. Мал знал, что там, за горами его неоднократно пытались перекупить. Но Щек хранил верность своему вожаку. Они начинали волчатами и сейчас, став матерыми воинами сохранили чистые, дружеские отношения и уж конечно не собирались уступать захватчикам.
Пропала необходимость прятаться и копейщики вышли из леса. Они встали напротив лагеря Игоря, отгородившись щитами. Но и через них было видно, что воинов у Мала больше, значительно больше.
35
С эстетической точки зрения было бы неплохо провести огненную атаку на рассвете. Когда оранжево-красный дождь из стрел смотрелся бы более эффектно. Но Щек был практиком. Воеводой, от которого зависел успех сражения. Он опасался, что жаровни для поджигания пакли в сумерках будут хорошо видны. А они играли ключевую роль для осуществления успешной атаки. Надежда возлагалась на отсутствие у берсерков квалифицированных стрелков. Но береженого и Даждьбог бережет.
Предварительная пристрелка показала, что каждый лучник способен выпустить более десятка горящих стрел. Но … куда же без осложнений! Раскаленные искры летели во все стороны. После залпа, состоящего из нескольких выстрелов, приходилось сбивать тлеющий огонь, чистить амуницию и луки. Тетива горела, а это недопустимо. Намоченные в воде перчатки и специальные накладки помогали слабо. К тому же стрелков надо было расставлять на достаточном расстоянии друг от друга, дабы осколки пламени не навредили товарищам. Задействовали не всех. В основном, ополчение. Около половины лучших воинов воевода сохранил в резерве. Нельзя было оставлять войско совсем без прикрытия.
Утро выдалось ясным и теплым, почти без облачным. Погода благоволила древлянам. Солнце было за их спинами и затрудняло дружинникам Великого Князя вести наблюдение. Копейщики выступили первыми, сократив расстояние между противниками до минимума. Лучники располагались за их щитами. Пришел черед огненной волны из стрел. По мнению воеводы его воины успели выпустить тьму горящих “снарядов”. Эффект был потрясающим! Горело все: шатры, телеги, земля под ногами захватчиков. Трава была пожухлая, достаточно влажная и такого результата — сплошного огня среди обороняющихся, не ожидал никто.
Мал наблюдал за противником, выжидая лучшего времени для сигнала к атаке. Берсерки, разумеется, построили «стену щитов». Огонь и дым частично мешали увидеть результаты обстрела. Крики с той стороны раздавались яростные. Неожиданно ярость сменилась ужасом. Воины Путяты начали бросать горящие щиты в сторону шатра Великого князя. Точнее в то место, где тот стоял до начала атаки. Костер, только костер отделял их … от Черной твари. Да, именно она восседала на том месте, где должен был находиться Игорь Старый. Грязно серая мерзость, взобравшись на своеобразный трон возвышалась над земной поверхностью, показывая всем свои отвратительные желтоватые клыки. Огонь отражался в ее глазах и они выглядели абсолютно красными! Кожистые крылья были сложены, но в их наличии годи было сомневаться. Такого перевоплощения не ожидал никто.