Еще бывают жены и любовницы, мужья и любовники. Галина Ивановна бы не унижала ни тех и ни других. Идеально, когда мужчина и женщина создают семью и живут в браке. Но. Но жизнь многообразная, она и жестокая, и милосердная.
Есть люди, которые по складу своего характера в принципе не могут жить с мужем или с женой. Они живут сами по себе, либо живут в семье иного образца и менять свою жизнь они не то, что не хотят — не могут. У них иной склад жизни и нервной системы.
Видов семей — огромное множество, сочетания родственников в семье бывает разное. В неидеальных семьях появляются любовники и любовницы. Иначе сказать любовь у людей бывает короткой, ее хватает на непродолжительное время.
Хорошо, если за это время появится ребенок, но воспитываться он уже будет не в семье папа — мама, а в той семье, где человек жил до ребенка. И за что унижать мать или отца ребенка, если у них любовь была короткой?
Вспомнила Галина Ивановна, художник работал с нефтяниками! Нефть добывал. Он на заработки ездил, а отец к нему, как на экскурсию ездил, или опять краски ему отвозил. А малахиты? Их тоже там добывали? Что связывает отца и художника?
Отца давно нет, а следы художника потеряны. Хотя, она к нему ездила один раз, уже после того, как он цветной ремонт сделал в квартире. А сейчас ремонт был трубно — металлический.
Жил художник в халупе, точнее в маленьком доме и лежал на печи. Наверное, северный мороз из себя прогонял, а выгнать так и не мог. Особого достатка она у него не заметила. Так зачем ей в юности подарил такой дорогой подарок? Или художник так за масляные краски с отцом рассчитался? Непонятно. Понятно, что он жил скромно, и не высовывался. Кристина этого художника никогда не видела. Значит, кроме Дмитриевны вспомнить его некому.
А, где сейчас малахитовая брошка? Знать бы, тогда бы и следы наганов нашлись. Хотя они и нашлись. Вот, хорошо, что не успела Галина Ивановна выкинуть решетку со старых батарей. Осмотрела ее изнутри.
Брошка с малахитами лежала в нише, расположенной ближе к верхнему углу батарейной решетки. Когда-то у Галины Ивановны было платье малахитового цвета с огромным воротником, на который она и закалывала эту брошку. Брошку она спрятала по одной причине, маленькая Алиса играла с ее украшениями, вот она спрятала брошку в радиатор.
Дворники все пошли южные, как и те парни, что делали ремонт в ее квартире, они подъезды не моют, приходиться мыть самой. А куда деваться? В грязи жить тоже не очень хочется, а до князей с их доходами и вовсе далеко.
Лохмотья снега, в темно-синем небе, догоняя друг друга, увеличиваясь в объеме до маленького снежка, нежно опускались на землю. Женские чувства от дум, могут увеличиваться, как снежный ком, но, падая на теплую землю, немедленно растают. И чего мужчина спрашивает у женщины, то чего ей не надо? А, спросить у нее то, чего она хочет, он не может!
Вот Ефим опять забежал, посмотрел, убежал, словно он в Интернет зашел и вышел. А вот еще один, по тому же принципу, зашел, посмотрел, вышел. Смотрины сегодня что ли? — думала Галина, глядя на темную синеву за окном, где снегопад, наконец, прекратился. «Если женщина просит». Да, ничего она у них не просит, пусть входят и выходят. А, что если? Не надо.
Если у страны есть конституция, оговаривающая права и обязанности людей, то в семье нет ни одной бумажки, в которой бы были расписаны права и обязанности членов семьи. В семье у Галины было право: молчать в присутствии мужа Макара. Это было главное условие мужа для сосуществования в одной квартире.
Все остальное входило в обязанности: любить мужа, готовить еду и покупать продукты, убирать в квартире, стирать и гладить, работать на работе инженером 8 часов в день, отводить дочь в сад. Постепенно муж стал все больше отсутствовать дома, переложив на плечи Галины все права и обязанности, забрав с собою только любовь, он покидал дом в тяжелый час.
Это все так, теперь возникает другой вопрос, что можно заработать, работая, в самой передовой отросли страны? Ответ прост: ничего. Что у Галины появилось за эти годы? Одежда, так и ту сама вязала, чтобы в чем-то выйти на работу, но после того, как повредила руку десять лет назад, вязать перестала совсем. Одежда самая простая. Мебель за тридцать пять лет сменили. Дачи и машины у нее нет и быть не может, не с чего и некогда. Она не пьет, не курит, не гуляет. Трудится на работе, дома, в компьютере уже восьмой год — и карманы, как всегда пустые. Не звенит.
А теперь мудро на телеэкране заметили, что конструкторов и рабочих нет, есть бухгалтера, юристы, таксисты. Галину Ивановну подрастающее поколение вообще назвало рабочей лошадкой, мол, только они могут работать на неоплачиваемой работе по тридцать пять лет.