Мороз и ветер обжигали лицо, завернув воротник у лица рукой, Людмила Васильевна шла навстречу ветру и морозу, вся в инее дошла до автобуса. Четыре остановки по морозу — таков удел новых районов города. Автобусы в них большая редкость. Из-за этих самых автобусов и пришлось покинуть ей свой дом в старом районе, а его заняли те, кому ходить по морозу в новом районе не хотелось, хоть их дом на остановку ближе к действующей остановке автобуса. Огромные дома, но мимо них идет так мало людей, словно в них живут те, кому никуда не надо ходить.
Или люди исподволь меняются жилищем, когда терпеть отсутствие удобств им становится не под силу? Только теперь Людмила осознала, как было хорошо в прошлом году, а теперь пришла расплата за удобства, и света впереди не видно совсем. На морозе рядом с машиной продавали постельное белье, она купила комплект постельного белья и пошла дальше.
Вечерний мороз привычно впился в лицо, снег мерцал в лучах фар чужих машин. Памятник, стоящий у корпусов, очистили от снега, и он приятно возвышался над лежбищем замерзших машин.
На прошлой неделе Людмила ездила в город Клюкву. Она доехала до станции, добежала до электрички, плюхнулась на сидение и наслаждалась тишиной, пока не пошли певцы. Одни пели группой, другие играли на гитарах или гормоне. Она не выдержала музыкальной атаки и вышла в тамбур, куда не доносились звуки из вагона, но скрежетали сами вагоны.
После того, как прошли певцы, Людмила села на свое место, разглядывая в окно, окраину Клюквы. Дома теснились все плотнее и плотнее, — это приближалась конечная остановка.
Клюква — огромный город, начинался с киосков, продажи дорожных сумок, и постепенно устремлялся через метро в сам город.
Глава 17. Обида
Вынесенная людским потоком Людмила оказалась среди огромных домов, дорог, и плотных масс автомобилей. Она перешла через переход, и чуть не вошла в скоростной общепит, куда народ втекал и вытекал тонкой, но постоянной струйкой. Она обошла людей с цветными коробками с картошкой и гамбургерами, и оказалась на тихой улице с вывеской стоматологии.
Но ей не сюда, ей дальше, минуя тихий перекресток, она вошла в тень домов, возраст которых перевалил за сто лет. Еще метров сто, несколько лестничных пролетов и она оказалась там, куда шла, но еще не видела того, к кому пришла.
Трофим вышел из палаты в синей пижаме с недовольным выражением лица. Он был зол на Людмилу за то, что она сказала, а вот что она сказала, он уже давно не помнил, но продолжал злиться. Так, наверное, происходят вендетты. Никто не знает из-за чего сыр — бор разгорелся. Ладно, Людмила хотела посмотреть на Трофима. После операции прошло достаточно времени, чтобы он мог ходить, но еще недостаточно, чтобы его выписали.
От встречи повеяло зимним холодом прощания. Она убедилась, что с ним все в относительном порядке и решила прекратить всякое вмешательство в его жизнь. Пусть наслаждается злобой к словам, которых сам не помнил. Людмила вышла из больницы, вдохнула воздух весны, и пустилась в обратный путь.
Обида — это чувство, которое всегда хочется отодвинуть подальше от себя, вот так и Трофим ушел в зону, закрытую от доступа. Он стал нести в себе отрицательные эмоции, их количество значительно превосходило положительные значения чувств. Чувство жалости и сострадания вечным не бывает, хотя бы потому, что они сами забирают положительный потенциал происходящего. Чтобы жить, надо переходить в зону положительных эмоций, надо создавать условия для положительного эмоционального состояния.
Людмила неожиданно для себя накричала на человека, симпатичного во всех отношениях, но всегда негативно относившегося к Яшке. Ночь была не из легких, ей было психологически тяжело, потому что два нужных ей человека оказалась в зоне отрицания.
Трофим выражал к ней симпатию с первого дня появления в городе. Он и она были одного поля ягоды, одной породы, почти с одинаковым официальным уровнем образования.
Вероятность реального сближения была мала, но творческие отношения были просто необходимо для работы. С Трофимом у Людмилы могли быть личные отношения, с шефом только служебные, — это предстояло осознать и не переходить границы дозволенного общения. Условностей в жизни больше, чем можно представить с первого взгляда. Получалось, что ей необходим Трофим, но он отодвинулся от нее забором отчуждения, словно ушел в другое измерение человеческих чувств.