Тайна в пироге
Дарья возвращается из леса с полной корзинкой ягод. В ней пестреет земляника, шепчутся горсти брусники и клюквы, а у самого краешка притаилась сочная черника. Дарья ставит корзинку на стол, собирает волосы в косы и начинает ласково перебирать ягоду. Земляника от тоски и хвори, брусника от сглаза и зависти, черника от слова недоброго, а клюква от кошмара ночного. Ягоды те наливаются под солнцем, да соскакивают со стола прямо на пол. Дарья собирает из в горсточку и отдает бродячим кошкам, спустившимся с неба. Кошки весело мурлыкают, переглядываются и ласково трутся об ноги. Знают, что хозяйка дома всегда вспоминает про них. Дарья достает мешок с мукой, а там звездная пыль. Она рассыпает ее по столу, добавляет пару солнечных желтков и замешивает крутое тесто для пирога. Тесто быстро поднимается, греясь возле печи и слушая песни о далеких морях. Дарья мешает в чашке ягоды, как судьбы - кому-то достанутся печаль глубокая, да знания великие, кому-то беззаботность и яркие сны. Снимает тесто с печи, раскатывает, мнёт руками. Потом сминает полуденное солнце и окрашивает пирог в красное и золотое. Дарья наполняет его ягодами и ставит в печь. Долго ждет она - три дня и три ночи - пока тот подойдет. За окном успевают пронестись зимы и вёсны, шторма и засухи. Пирог выходит румяным и сдобным. Наполняет дом запахом выпечки и чудес. Дарья берет раскаленной нож и режет его на части, как темноту. В первый раз за сто лет получился такой пирог. Да только вот пробовать его некому.
Свадьба на дне
Однажды Дарья становится обычной женщиной и покидает дом. С собою она берет только алую ленту, да бусины солнечного янтаря. Ветер, прощаясь, гладит ее по волосам, первый снег ласково укрывает плечи. Дарья складывает замерзшие руки лодочкой, согревает их дыханием. Как только она переступает лесной порог, всё виданное и невиданное блёкнет в ее памяти, как слова давно забытой песни. Черные, точно угли, глаза трижды меняют цвет, тело дрожит от радости и стужи. Дарья идет по невидимым дорожкам, кутается в шубу, расшитую красным и золотым. Камни молча смотрят ей в след, деревья перешептываются на незнакомым языке. Иногда Дарье нравится не понимать их. Так шла она то ли год, то ли час, пока тропка не привела ее к погосту. А в погосте гуляния - селяне, яркие, красивые, снующие туда-сюда в нарядных платках, да расписных рубахах, весело приветствуют друг друга, хлопают по плечам, угощают выпечкой и леденцами. Дарья идет через ярмарку, смотрит вокруг удивленно. Дети, догоняя друг друга, едва не сбивают ее с ног, девушки в цветастых сарафанах, хватают за руки и вовлекают в широкий хоровод. Смех и музыка закладывает уши, пряные ароматы капустных пирогов туманят разум. Дарья слушает девичьи песни, позволяет гурьбе вести себя вперед, по снежным лугам. Так продолжается до полудня, покуда народ не доходит до края озера. В озере том плавают льдины, рыбы поднимаются со дна, чтобы посмотреть, как встретятся на середине две расписные лодки. В одной невеста - краше солнца; с волосами, точно рожь, глаза ее искрятся, как весенняя роса - держит в руках крынку, полную небесного молока. В другой лодке жених - в руках его сила, в стане стержень, глаза пылают огнем - протягивает край солнечного каравая. И чем ближе лодки, тем радостнее кличет народ. Они приветственно машут руками, да лихо затягивают песню свадебную. Женщины бросают в воду семена льна, да старость, девушки - жемчуг, пестрые ленты, да песню случайную. Дарья взмахивает рукой, как крылом, перебрасывает сверкающие янтарные бусины через небо и кидает их в озеро. Но только бусины коснулись глади, вода стала черная, как смоль. Рыбы, глазеющие на веселье, бросились на дно, а миряне будто бы и не замечают - поют, да ждут встречи невесты с женихом. Дарья смотрит в воду, как в зеркало. Видит в ней тень, высокую, как горы, черную, как пропащее сердце. Глаза ее голодные, ледяные, когти острые, как лезвие. Смотрит пристально, да так, что кровь в жилах стынет. Дарья делает шаг в сторону, смаргивает видение; песня шумом, да скрежетом закладывает уши. Ветер колкий, северный, появившийся из ниоткуда, гасит свечи на лодках, валит с ног. С ним и вьюга, плясунья, кидает в глаза колкую наледь, запорошивает все вокруг. Обернулась Дарья через плечо - глаза ее тут же стали черными, как ночь - видит то, что другие увидеть не могут. Память вдруг зазвенела, как тревожный колокол. Вспомнила она, кто такая, да зачем здесь. Ведь участь, как несущаяся вперед река - не уйти от нее, не спрятаться.