- И правильно! Анфиса, видимо, мы с тобой попали во сне в один период времени! Лошади! Ты знаешь, что именно Алексей Орлов являлся тем человеком, из-за которого были выведены орловские рысаки?
- У меня слов нет! Я боюсь теперь употреблять эту золотистую энергию!
- Ладно, об этом позже. А меня опять тянет к тебе! Я не пойму, в чем твоя сила?
- Я - человек обычный, простого происхождения.
- А давай выпьем еще по фужеру золотистого напитка и твоих предков увидим!
- Я боюсь пить эту золотистую энергию! Но у меня есть идея: мы можем сделать в цилиндре маленькое отверстие и клапан и помещать его в антикварную мебель, а те, кто купит мебель, будут видеть временные сны!
- Деловая ты женщина, Анфиса! А вот тебе и вторая разгадка!
- К Петру I не примазывайся!
- Я и не собираюсь, но город есть!
Анфиса смотрела сон в руку про Степана Степановича, с трудом понимая, кто он.
- Ты Платон? И почему у тебя в руках золотой слиток?
- Я тебя хотел обрадовать, принес показать первый золотой слиток из найденной тобой золотой жилы. Анфиса, очнись! Тебе еще надо поспать, ты, похоже, рано проснулась.
- А я спала?
- Нет, ты по траве бегала! Искала золотой слиток.
- Золотой слиток в полиэтиленовом пакете нес ты. Пакет порвался, я дала тебе сумку, и сумка порвалась. Ты нес золотой слиток деда. Я встретила Платона. Где Платон?
- Он погиб, и уже давно.
- Этого не может быть! Он жив! На твоем месте должен стоять Платон. Я - богиня янтарная! Он должен быть живой. Погиб его двойник, ты ничего не знаешь! Он сменил внешность, он делал пластические операции. Погиб не он, а кто-то другой, похожий на него. Он умеет уезжать и возвращаться. Да, он должен вернуться! Я хочу, чтобы Платон был живой!
- Анфиса, так нельзя! Его нет! Ты опять за свое?!
- Мне плохо, что мне не верят. Я тебя, Степан Степанович, не люблю, я люблю всю жизнь одного Платона. Да, он ранил Самсона, но добил его ты. Вы оба виноваты, но ты жив, а он нет.
- А себя не винишь, Анфиса? Из-за тебя все произошло, если бы ты не поцеловала Самсона на глазах Платона, то все жили бы долго и счастливо, а так я один остался, и выбирать тебе осталось между мной и моим приемным сыном, что ты и делаешь. Заметь, я тебя не упрекаю, но ты заканчивай свои опыты или превращай все в мистику для мебели, но не используй ее для людей.
- Прости, Степан Степанович, но главным героем моего романа я вынуждена признать тебя. Только и ты меня много раз на других женщин менял, никакой ты не мой рыцарь.
- Это уже другой разговор, что было, то было, остались мы с тобой вдвоем.
- Я тебе отдам мистическую энергию для антикварной мебели, ведущую в бездну янтарных часов, мне она больше не нужна.
- Согласен, мы сделаем мистический комплект из черного дерева, на нем янтарные вкладки будут казаться естественными.
- Растешь, Степан Степанович, - засмеялась Анфиса, сбросив с себя весь хлам воспоминаний.
В этот момент открылась дверь, и на пороге появился Платон, такой, каким он был до пластических операций.
- Здравствуй, любимая! Я опять здесь! А этот что тут делает? - и он показал на Степана Степановича. - Надеюсь, у вас только служебные отношения?
- Растай, Платон! Тебя нет! Я не хочу в больницу!
- И не надо, тронь меня - это я! Прошел операции и вернулся.
- Но твоя мама узнала твой труп.
- Вряд ли. Это была подстава от пластических хирургов, они мне помогали.
- Мог бы меня предупредить, что ты живой!
- Ты чувствовала, что я живой! И сейчас ты меня видела вместо него, - и Платон махнул в сторону Степана Степановича.
- Если ты - Платон, то тебе кто-то помог, кто-то тебя финансирует! - воскликнул Степан Степанович.
- Прав, как всегда. Сидор мне помогал, как это ни покажется вам странным. Он решил спасти мою заблудшую душу. И спас! Я ему безмерно благодарен. Чувство вины, доселе терзавшее мою душу, мозг, сердце, меня покинуло. Кстати, Степан Степанович, Ваша доля в преступлении не меньше моей вины! А Вы живете на моем месте с моей женщиной, из-за которой и произошло столкновение моего ножа с ее очередным воздыхателем, Самсоном. Я вернулся, у нас Анфисой будет все хорошо!