Тут же властные, мощные руки вцепились в скромную верхнюю полоску с двумя выступами и слегка подергали маленькую вещичку. Она еще раз села, изображая стул, сняла и эту одежку. Руки мужчины, довольные до безобразия, взяли в свои руки верхние, чувствительные выступы на ее теле, сжали, потом нежно-нежно стали проводить местный массаж чувствительных участков тела, освобожденных от ткани.
В какой-то момент времени рукам это надоело, и они бесцеремонно полезли к ногам. По этой дороге руки столкнулись с еще одной тоненькой одежкой. Руки нервно дергали несчастную тряпочку. Анфиса выкрутилась из последней одежки, оставив ее в руках мужчины.
Внезапно огромная масса тела взлетела над ней в порыве человеческих чувств. А ей очень захотелось выкрутиться из-под этой массы тела, но она практически подчинилась... "Еще немного, еще чуть-чуть" - и две массы тел объединились бы в одну, но как будто кто свыше сообщил об этом четырем людям сразу:
- некто позвонил в дверь,
- зазвонил телефон,
- запели на разные голоса два сотовых телефона.
Пара распалась на две части. Степан Степанович поднял свое огромное тело и рванул к личному сотовому телефону. Анфиса на три части разорваться не могла. Она стала собирать в кучу свои вещи, потом пошла за халатом, потом рванулась к телефону, а сотовый сам замолчал, оставив номер звонившего человека...
У двери стояла Инесса Евгеньевна:
- Анфиса, давай свой стул. Я его продам, есть покупатель на старый стул.
- Я раздумала его продавать, Инесса Евгеньевна, мне на нем хорошо думается.
- А кто там у тебя по телефону говорит? Платон дома сидит. А ты чего такая лохматая, и лицо у тебя красное, возбужденное...
- Я Вам потом объясню, - сказала Анфиса и попыталась свекровь отодвинуть от двери.
- Ты чего, Анфиса, я тебе помешала?
- Нет, я стул не продаю! Тема исчерпана.
- Анфиса, с кем ты там говоришь?! - прокричал Степан Степанович и высунулся в прихожую.
- Анфиса, ты не одна! - вскричала Инесса Евгеньевна. - А как же мой Платон?!
- Платон деньги отдает вам? Значит, и живет у Вас, а я сама по себе.
- Бабы, что за разборки в такое время?! - зашумел недовольный ситуацией Степан Степанович. - Что за ерунду вы говорите?
Инесса Евгеньевна слабо, но стала соображать, видимо, на ее гладиолусе очередной цветок распустился:
- Ухожу, ухожу, - сказала женщина и резко прикрыла входную дверь.
Платон сидел с двумя телефонами: сотовым и обычным, глаза у него были грустные-грустные. Ему было очень плохо.
- Платон, - сказала вошедшая в квартиру Инесса Евгеньевна и замолчала.
- Мама, Анфиса отдала тебе старый стул?
- Ей не до стула, я так поняла ситуацию в ее доме. Она стул не хочет продавать. А ты откуда про стул узнал?
- Анфиса мне стул отдавала склеивать, а потом мы провели серию климатических испытаний с этим стулом по ее просьбе.
- Понятно, а мне сказала, что стул ей от бабушки достался. Платон, ты не мог бы еще двенадцать стульев подвергнуть этим самым испытаниям, которым подвергли первый стул?
- Мать, ты чего? Анфиса просила еще для пяти стульев провести цикл испытаний, а ты уже двенадцать стульев предлагаешь, не много ли тебе?
- А жить всем хочется. Трудно помочь? Хочешь, я выступлю официальным заказчиком этих самых испытаний над стульями? Только надо все сделать так, как было со стулом Анфисы. Стул замечательно смотрится.
- Не понял...
- Ты давно был в антикварном магазине?
- Я туда вообще не хожу.
- Зайди, посмотри, чем торгуем. Где на всех покупателей антиквара найти? Вот, сами и придумываем вар-антиквар.
- Прости, не сразу понял. Ладно, испортим твои стулья по полной программе. У нас все записано. Кто-то у Анфисы есть? Она тебе говорила?
- Нет, я у нее никого не видела и ничего про других мужчин не слышала.
- А мне показалось, что у нее вместо антикварного стула славянский шкаф завелся.
- А шкаф в твою печь не влезет? Мы бы шкафчики сделали...
Анфиса словно очнулась ото сна и внимательно посмотрела на Степана Степановича так, словно холодным душем его облила: