– Сама в лапы идёт! – не мог нарадоваться Алатар. – Ну, считай, с ужином мы разобрались. В этот раз ловлю я, а в следующий – ты.
– Хорошая шутка, – Репрев посмотрел на Алатара как на дурака. – Нет, правда, для первого раза сойдёт. Я всю свою жизнь в городе живу – рыбу никогда не ловил. И чем ты мне прикажешь её ловить?
– А пасть тебе на что? Языком молоть?
– А ты не промах! – прищурился Репрев. – С каждым разом всё лучше и лучше.
– Лишь бы не достигнуть твоих высот, – скривил гримасу Алатар.
– Тебе до них очень далеко, поверь мне, – дышал смехом Репрев.
– О чём вы опять спорите? – спросила Агния. Вместе с Умброй и Астрой они, наконец, догнали беглецов.
– Ни о чём мы не спорили, – ответил Репрев, поглядывая на тигра. – Бенгардиец предлагал половить рыбки.
Агния облизнулась и сказала:
– Я бы не отказалась от жареной рыбы.
– Будет вам рыба, – ответствовал Алатар. – Заодно выясним, не растерял ли я навыки за два года, проведённых в пещерах… Мы в двух шагах от Бенгардии. Никогда прежде чужак не ступал на священную землю.
– Ну да, не считая картографа, его таинственного доброжелателя и тех, кто устроил вашу легендарную бойню. А так да, чужаки к вам не вхожи, – Репрев, завалившись на хвост и перебросив лапу через плечо, чесал за ухом.
– Репрев, а ну, подойди-ка ко мне! – просветлённый от какой-то хитрой выдумки, позвал к себе Алатар. – Да подойди, не обижу! Чего оробел?
– Ничего я не оробел, – неубедительно протараторил Репрев, не поднимая на тигра глаз; лишь скосился на Агнию, словно негласно прося её приглядеть за ним.
Алатар зачерпнул своей широкой лапой голубую глину с берега и со всего маху, со злорадной ухмылкой, влепил ком прямо в ухо Репрева. Пёс подскочил как ошпаренный, затряс головой и уже потянулся лапой к забитому глиной уху, но тигр остановил его, крича в другое:
– Чтобы пережить встречу с бенгардийскими привидениями, вы должны закрыть уши. А глина как нельзя лучше подходит для ушной затычки. И глина эта непростая – она с незапамятных времён применяется в бенгардийской медицине. Так что ты должен быть благодарен: я платы с тебя не возьму. Говорят, эта глина хорошо избавляет от головной боли.
– Пока не жалуюсь, – процедил Репрев, пытаясь высвободиться из тигриной хватки.
– А я могу стать твоей головной болью, – разозлённо прошептал Алатар, ошпарив горячим дыханием ухо Репрева, – если ты и дальше продолжишь вести себя вызывающе дерзко. Твой норов здесь, в Зелёном коридоре, может погубить и тебя, и тех, кем ты дорожишь больше всего. Если тебе хоть кто-то дорог, хочешь не хочешь, мы должны стать союзниками. Я терплю тебя, а не ты – меня. Видели бы меня мои братья и сёстры, они бы тотчас же изгнали меня из Бенгардии.
– Пусти лапу, тигр… – прорычал Репрев и уже громко произнёс: – Агния справится с моим вторым ухом. Да, Агния?
– Справлюсь. Но мои ушки я доверяю только себе. Только вот что делать с ушами Умбриэля? В глине могут быть острые частички камней и песка.
– Позволь мне проверить каждую крупинку глины, Агния! – галантно предложил Астра, склонив голову.
Кинокефалка подняла брови и скривила полуулыбку.
– Ну что, Умбра, ты готов? – добродушно спросил у дракончика Алатар, ложась животом на стылую глину. Умбра в нетерпении захлопал крыльями под пуховиком, сжав у груди кулачки и глядя на Агнию умоляющими глазами.
– Тебя надо спросить: готов ли ты, Алатар? – веселилась Агния. – Сам видишь, Умбриэля долго уговаривать не придётся.
– Я оттягивал, сколько мог, – с иронией ответил тигр. – Не могу же я расстроить маленького фамильяра.
– Давай-ка я тебя подсажу, Умбра, – сказала Агния с суетливой улыбкой и, не дожидаясь согласия, подхватила его под мышки и усадила на спину тигра. – Ты помнишь, что я тебе говорила, Умбриэль?
– Крепко держаться за шею Алатара, я помню… – прогнусавил дракончик.
– Постарайся не забыть об этом до конца поездки, хорошо?
Умбриэль кивнул, сжал ногами бока Алатара, вцепился пальчиками в его загривок, вытянув, как тесто, складку тигриной кожи, с детским любопытством осматривая вблизи каждую шерстинку. Умбриэль, как настоящий наездник, красуясь, гордо поднял голову. Но почему «как»? Сейчас он мог по праву называть себя тигриным всадником.
– Не перестарайся, Умбра, не оставь Алатара совсем лысым. Не больно тебе, Алатар? – спросила Агния.
Бенгардиец рассмеялся.
– Нет, вовсе нет. Умбре не вырвать у меня даже волосок… У меня с рождения могучая шерсть и упрямая толстая кожа.