Сразу после приезда она не покидала выделенный ей дом, разбирала чемоданы, обживалась. Алла не хотела испортить все спешкой, ей нужно было превратить отельный номер в уютное гнездышко на случай, если бурное примирение с бывшим состоится именно здесь. К делу она приступила только на следующий день.
Для встречи Алла выбрала скромное белое платье, удачно подчеркивающее фигуру, но не вызывающее. Макияж она наносила полтора часа, чтобы выглядеть совершенно не накрашенной, просто красивой от природы, чуть измученной разлукой, но в этом особенно беззащитной и трогательной. Сегодня ей предстояло быть не роковой соблазнительницей, а раскаявшейся грешницей. Роман сначала будет шокирован ее появлением, потеряет дар речи, но пустит ее к себе. Она станет умолять о прощении, заплачет, если надо, – водостойкая тушь это допускает. Не факт, что Градов поддастся сразу, но он вспомнит Аллу и будет думать о ней.
Она пришла к его дому ближе к вечеру, уточнив у Льва, у себя ли его братец. Миновала соседний участок, на котором загорала какая-то темноволосая девица, разглядывавшая Аллу с нескрываемым любопытством. Мимо нее Алла прошла смиренной монахиней, она уже вживалась в образ.
Дом, принадлежащий Градову, был одним из самых больших в поселке – и, пожалуй, самым необычным, но подходящим Роману. Слишком просто, очень строго, у него все в жизни так. Но дом ей понравился, а вот сад – не очень: вместо газона – сорные цветы, деревья разрослись во все стороны, дизайнерская мысль тут и мимо не пролетала. Алла понимала, почему Градов никогда ее сюда не привозил: не хотел позориться.
Она замерла на его пороге, выждала пару секунд, наполняя глаза слезами. Алла знала для этого нужный трюк: ей достаточно было вспомнить свой страх, когда ей в машине натянули на голову мешок и пугали ножом у горла. Но Градов об этом не знает, он будет считать, что она готова расплакаться от стыда и сожаления.
Алла постучала, он открыл ей без сомнений и вопросов – и тут же испортил ее план. Шокированным Роман не выглядел, он, похоже, даже удивления не испытывал. Он окинул гостью тяжелым взглядом, будто она была нищенкой, каждое утро побиравшейся у его дома.
– Так сложно было не приходить? – устало поинтересовался он. – Сразу нет. На все.
– Что? – смутилась Алла. Речь, над которой она работала со вчерашнего вечера, предательски упорхнула из памяти. – На что – на все?
– На твои извинения. На клятвы в любви. На заверения, что я все не так понял и ты не того хотела. Я что-нибудь упустил?
– Как ты узнал, что я здесь?
– Меня оповещают обо всех новичках, – невозмутимо пояснил Градов. – А еще у меня есть доступ к камерам наблюдения. Сама ты сюда попасть не могла, значит, всю эту акцию спонсирует мой брат. Это логично для вас обоих.
– Да оставь ты свои разговоры о логике хоть раз! – не выдержала Алла.
– Почему? Логика меня обычно не подводит.
– Чувства не подчиняются логике!
– Очень может быть. Поэтому с чувствами я и не связываюсь. Ты, кстати, тоже.
Ненависть, которую Алла старательно глушила всю поездку, вспыхнула с новой силой. Это было не в тему: ничего ведь еще не закончилось, просто ей сложнее стало поддерживать нужный образ.
– Рома, пусти меня, пожалуйста, – тихо попросила она. – Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Я так виновата перед тобой…
– Не верю.
Если бы он позволил себе хотя бы тень обиды, у Аллы еще оставался бы шанс сыграть на эмоциях. Однако Градов по-прежнему говорил с ней равнодушно, снисходительно даже, как с маленьким и не слишком умным ребенком. Не верит он, Станиславский хренов…
– Ромочка, пожалуйста, дай мне шанс… Ты думаешь, что все ясно, но это не так, там все очень сложно…
– Нет, вообще не сложно. Вопросы у меня только к брату: ему-то это зачем? Но ты ответов не знаешь.
– Лев понимает, как сильно я люблю тебя, поэтому он помогает! С тех пор между нами больше ничего не было, клянусь!
– А вот это правда, – кивнул Градов. – Видишь? Я не зациклен на неверии, с тобой все довольно просто. Ты ему точно не нужна, его выгоду я пока не вижу, а твою – легко.
– Рома…
– Давай на этом закончим, прошу. Я тебя даже на порог не пущу, это очевидно. Если можешь сказать мне что-то новое – говори здесь, но это вряд ли.