Он поискал глазами оленя: «Барбариска, если что, не поминай лихом». Но теперь Барбариска был полностью поглощен сочной травой и не обращал внимания на то, что происходило вокруг.
«Ну что ж, так даже лучше». – Сашка искренне простил своего четвероногого друга, из-за которого они оба попали в эдакую передрягу.
А тем временем Кикимора приближалась. Она двигалась быстро и почти беззвучно, едва касаясь воды, словно паря в воздухе. Сашке стало страшно: к нему подбиралась болотная нечисть и протягивала свои невероятно жуткие руки. Самое обидное, что он даже убежать не мог (что было бы весьма разумно в данных обстоятельствах). К тому же эти жуткие руки стали расти и удлиняться, превращаясь в сухие ветки.
И тогда Егоров твердо решил достойно выдержать все испытания. «Ну нет, нас так просто не возьмешь», – рассудил он и топнул ногой. Это открытие мальчика поразило: «Я могу шевелиться? Как так? Видно, и правду говорят, что у страха глаза велики». Сашка вдруг почувствовал себя героем из русских сказок, который сражается за правое дело. Ему даже захотелось крикнуть выскочившей из болота Кикиморе что-нибудь грозное, чтобы эта зеленая тетка поняла, что он ее не боится. «Эй ты, нечисть!» – ну или что-то в этом духе – пронеслось у него в голове, но он сразу же отбросил эту мысль, вспомнив о хороших манерах, и произнес:
– Здравствуйте, тетенька.
В тот же миг «оковы» с его ног спали, и Сашка смог сделать несколько шагов. Правда, обретя способность двигаться, бежать ему почему-то уже расхотелось. Скорее ему стало любопытно: что будет дальше? Да и болотная старуха, к удивлению, выглядела уже не так угрожающе. Куда-то подевались безобразные бородавки с ее лица, а руки снова стали обычными, как у всех. Сашке даже показалось, что она улыбалась.
– Здравствуйте, тетенька, – повторил он.
– Здравствуй, добрый молодец… Куда путь держишь и зачем ко мне пожаловал? – поинтересовалась зеленая.
Едва Сашка хотел открыть рот, чтобы ответить, смотрит: а перед ним уже не уродливая старуха, а очень даже симпатичная женщина. Только все такого же отвратительно-зеленого цвета.
– Да я, собственно…– начал объяснять Сашка, но вдруг оказалось, что Кикимора каким-то образом очутилась сзади.– Да я, собственно… – повторил Сашка, поворачиваясь к ней лицом, но та снова оказалась с другой стороны, противно хихикнув.
«В конце концов, это невежливо, – подумалось Сашке. – Нечисть она и в Африке нечисть». Сашка Егоров не знал, в какой стороне тут у них Африка, но ему очень хотелось, чтобы она была именно там, где и была всегда согласно географической карте. Хотя эта мысль пришла ему на ум просто так, к слову, в связи со сложившимися обстоятельствами. Впрочем, как и полагается воспитанному мальчику, он решил ничего не утаивать от Кикиморы.
– Зорянкину бабушку, – начал он, – бандиты похитили, и мы с другом Димкой вызвались ей помочь, а Барбариска, – кивнул он на оленя, – сюда привел.
Сашка плохо представлял себе, кто именно увез Ягинду, но, по его глубокому разумению это были именно бандиты. Только Кикимору вряд ли интересовали столь существенные подробности. Она мигом оказалась возле Барбариски и произнесла, целуя его в нос:
– Молодец!
Добродушный олень, явно не ожидая такого внимания к своей скромной персоне, захлопал ресницами, а Сашка заподозрил неладное: «Они знакомы? Тогда что все это значит?»
Не успел Егоров обдумать новое открытие, как кикимора, оторвавшись от дружелюбного создания, стала подозрительно разглядывать его самого.
– Так… Так… Так… – произнесла болотная, а у Сашки от ее «Так… Так… Так…» пробежался по спине мороз.
Сашка снова почувствовал, как его ноги приросли к земле. К тому же к нему подбирался вьющийся плющ. Его сердце замерло: «Что бы это все значило?»
Кикимора щелкнула пальцами, и этот самый плющ обвился вокруг Егорова, лишив любой возможности двигаться. Сашке стало трудно дышать, а зеленая старуха между тем продолжала:
– Службу мне сослужишь, – устрашающе изрекла она, вмиг оказавшись на дереве и качаясь на его ветвях, словно на качелях. – Справишься – отпущу, а нет – в моем болоте останешься.
«На веки вечные», – почему-то мысленно добавил Сашка.
Кикимора, раскачиваясь на ветке, все время противно хихикала, исчезала и появлялась, чем очень раздражала Сашку, который совсем не одобрял подобные выкрутасы. В дополнение ко всему еще и облик свой постоянно меняла. Последние слова, например, она произнесла, будучи как две капли воды похожа на Зорянку – как говорится, родная мать не отличит! Только зеленый цвет лица выдавал подвох. Похоже, что она так развлекалась, по-видимому полагая, что мальчику тоже должны нравиться такие игры, но Сашке было не до забав.