Воодушевленная предвкушением чего-то нового в своей жизни, она вошла в трапезную, где ее уже поджидал князь.
– Рад видеть вас, Зимава. – Он протянул руку, приглашая ее занять место рядом с собой.
– Благодарю вас, князь, – смутилась девушка.
Любопытный солнечный луч, заглянув через витражное окно и пробежавшись по углам залы, задержался на девичьем уборе. В его лучах Зимава была еще краше и казалась таинственным видением.
Князь, залюбовавшись своей невестой, произнес:
– Даже солнце радо вас видеть! – А сам подумал: «Кто же вы, прелестная Зимава?»
Размах и роскошь, с которыми жил князь, поражали воображение Зимавы. Ее удивляло все: и длинные коридоры, в которых можно было запросто потеряться, и огромные залы с балконами, стоя на которых казалось, что паришь в этом прозрачно-чистом воздухе…
Князь знакомил ее с замком, с гордостью рассказывая о своих предках и важных событиях, которые происходили в этих стенах. Когда Зимава слушала эти рассказы, ее воображение оживало. Она представляла, как несколько поколений князей Альмагиров ходили по этим коридорам, отдавали приказы и, верша судьбы людей, влияли на ход событий в стране.
– Теперь и нам с вами предстоит продолжить историю этого замка.
– Да, князь, – едва слышно отвечала девушка.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Стала дочь Зыряна княгиней Альмагир. Из серебряной посуды ест, на пуховых перинах спит. Наряды ее из тончайших тканей сшиты и золотыми нитями украшены. Красны девицы во всем прислуживают-угождают, а князь для молодой жены казны не жалеет. Все, что душа ни пожелает, в тот же миг исполнено будет. Живи да радуйся.
А что же Зимава? Нет, она не любила князя, скорее, смирилась со своей участью и постаралась стать для него доброй женой.
Жила княгиня в роскоши, но сердце ее томилось. Время шло, а княжеский род не продолжался. Не слышала Зимава в покоях своих детского смеха, не видела маленьких ножек, бегущих по коврам. Не было у нее дитя малого, к которому бы она всем сердцем привязалась…
Глава 4
Название
И вот однажды, когда последние теплые деньки еще не перестали радовать ясным солнышком, а первые птичьи стаи уже потянулись в теплые края, в воротах замка появился немощный старик.
Скорее всего, ему пришлось проделать очень долгий путь, и за это время солнце и ветер не только изрядно истрепали его стареющее тело и одежду, но и безжалостно расправились с седыми волосами и длинной бородой. Незнакомец был настолько тощ и жалок, что, казалось, жизнь едва теплилась в нем.
– Тебе чего? – поинтересовался стражник.
– Помогите, люди добрые, – прошептал старик.
В это самое время мимо проходил Глад.
– Что там у вас?
– Помогите, люди добрые, – едва слышно прошептал незнакомец и упал прямо воину в руки.
– Эй, старик, ты чего? – испугался Глад. – Ты это, не вздумай помирать. Слышишь?
Глад уложил его на землю.
– Воды! – крикнул Глад. – Принесите воды!
Ему быстро принесли чашу с водой, а чья-то добрая душа – охапку сена.
– Держись, старик, – сказал Глад, укладывая незнакомцу сухую траву под голову.
– Глад, что там? – спросил оказавшийся во дворе замка Арон.
– Да вот, князь, какой-то старик, незнамо откуда взявшийся.
Князь подошел ближе:
– Он жив?
– Жив. Только, видно, недолго таковым будет. Уж очень плох.
Кто-то спросил:
– Как он сюда попал? – хотя на самом деле никто не знал ответа на этот вопрос.
– В рваной одежде, с босыми ногами в такую погоду далеко не уйдешь да по горам не полазишь, – рассудили стражники.
«Он так может и помереть. Не к добру, ежели тут», – подумал князь.
– Глад, позаботьтесь о нем, – велел Арон.
– Не волнуйтесь, князь.
Старика отнесли в замок и уложили на лавку в маленькой каморке, наказав старухе Добряне приглядывать за хворым, и ежели тот к утру помрет, то немедля доложить…
О появлении странного гостя, явившегося невесть откуда, шептались по всем углам замка.
– Кто? Старик?
– Босой… Откуда? Не может быть…
Вскоре о незнакомце прознала и Зимава. Может быть, в другой раз она не придала бы значения подобной новости (мало ли сколько нищих болтается по округе?), но сейчас ей очень захотелось самой посмотреть на человека, наделавшего столько шуму. На следующий день (хотя княгине это совсем не полагалось) она вошла в маленькое жилище Добряны. Старик все так же был недвижим и казался ей очень изможденным, но его лицо выражало странное спокойствие, словно он уже принял все трудности этого мира и готов был принять любой исход судьбы.