Это подействовало. Негромко, но уже не так зло переругиваясь, бормоча что-то о холоде и трудных домашних заданиях, все мы один за другим потянулись домой.
5. Ведьма
Помните, я говорила о плохих учителях и о конфликтах, которые случались между ними и нами? С риториком Константином Михайловичем нам ещё повезло: в конце концов, он вёл у восьмого «Б» всего лишь раз в неделю. Геометрия была два раза в неделю, алгебра – четыре, и оба этих предмета вела незабываемая Людмила Павловна. Её недолюбливали даже те, кто хорошо понимал предмет, вроде меня, Вадима и Юли-активистки. Именно Юля стала причиной очередного столкновения.
В тот день Людмила Павловна раздала нам листочки с результатами прошедшей контрольной – как-никак, приближался конец четверти! Я быстро просмотрела свои каракули, кое-где почёрканные красной ручкой, увидела острую крупную четвёрку и облегчённо выдохнула. Ничего, до этого у меня было много пятёрок, может, и выйдет «пять» за четверть...
И тут меня потыкала в спину Юлия. Я обернулась, и она, округляя свои и без того большие светлые глаза, шёпотом попросила листочек. Получив требуемое, Юля внимательно сравнила моё и её первые задания (у нас обеих был первый вариант), нахмурилась, что-то недовольно проворчала и, вернув листок, обратилась к другим девочкам. Через несколько минут она подняла руку.
– Людмила Павловна!
– Да, Юля?
– Вот тут у меня в первом задании... – дальше последовало перечисление иксов, игреков, степеней и корней, завершившееся фразой «Я решила так, но вы мне исправили».
– У тебя какая оценка? – перебила её математичка.
– Тройка, – Юля чуть смутилась. – Понимаете, я сверилась с Леной, с Даяной, ещё с несколькими девочками, – у них тот же результат, что и у меня, но у них ничего не исправлено, а у меня стоит ошибка. Может, вы что-то неправильно проверили?
Я не видела класса за своей спиной, но отчётливо представляла закатывание глаз и тихий ропот: «Юльке больше всех неймётся! Кто её за язык тянул?» Людмила Павловна подошла к нашим партам и грозно уставилась на Юлю.
– Дайте сюда листки, я посмотрю.
– А вы девочкам оценку не снизите? – Юля заколебалась.
– Дай сюда! – она забрала и Юлин, и мой листок и поднесла их к глазам. После нескольких минут мучительного ожидания Людмила Павловна громогласно заявила:
– Ну как один и тот же результат? У тебя здесь степень не стоит, а у Елисеевой стоит! Тут должна быть вторая степень!
– Но постойте! – Юлия испуганно захлопала глазами. – Как же так, я же сверялась...
– Я не понимаю, зачем тебе это! – продолжала возмущаться Людмила Павловна. – Тройку я тебе всё равно не исправлю, у тебя и другие ошибки есть! И вообще, неужели нельзя было подойти после занятия? – она швырнула оба наших листочка на стол, развернулась, прошагала к доске и принялась выводить мелом тему урока. А Юля что-то растерянно пробормотала про справедливость и, никем не услышанная, медленно опустилась на место под сочувственно-насмешливыми взглядами одноклассников. Она была слишком гордой, чтобы плакать на глазах у всех, но всё-таки пару раз шмыгнула носом, и плечи её затряслись.
А я сидела, уставившись невидящим взглядом на белые клетчатые листочки на учительском столе, и отчаянно пыталась преодолеть страх. Дело в том, что у меня в ответе не было никакой второй степени – была только криво поставленная неаккуратным почерком левши точка с запятой, которую при желании можно было принять за знак второй степени. И ответ у нас с Юлей был совершенно одинаковым. И наверняка, это Людмила Павловна ошиблась, проверяя Юлину работу, а теперь не желает признавать свою ошибку. И я должна встать и прямо заявить, что у нас с Юлией ответы совпадают, и Людмила Павловна должна или отметить ошибку мне, или зачесть один балл Юле.
Но я осталась сидеть на месте – молча, поспешно записывая тему урока, как полагается примерной ученице.
***
Когда уроки закончились, я спустилась в раздевалку с твёрдым намерением найти Юлю, извиниться и пойти вместе с ней к Людмиле Павловне. Дело было даже не в тройках-четвёрках, а в ущемлённом Юлином самолюбии и остром желании справедливости. Иногда, достаточно редко, в школьной стайке появляются дети, которые стремятся, чтобы всем было поровну и каждому по заслугам. Иногда, ещё реже, они остаются такими, когда вырастают. Юлия была одной из них, – но увы, нашу компанию она скоро покинула.
Пока я пробиралась сквозь толпу, пытаясь дотянуться до своей куртки, где-то неподалёку мелькнула знакомая Юлина шапка с красным помпоном, но когда я наконец-то выбралась, её хозяйки уже нигде не было.