Но кто бы мог подумать, что Олеся продлила это детское развлечение до пятнадцати лет? Сейчас, в сыром и сумеречном дворе, под низким серым небом я отчётливо видела её лицо – безмятежно улыбавшееся, как и всегда, видела белые кисти рук, плотно вцепившиеся в поручни, – и не боится же отморозить пальцы! Или перчатки она тоже потеряла? Голова Олеси была прикрыта капюшоном, но он то и дело слетал, и растрёпанные волосы в беспорядке падали на лицо. Тогда Олеся весело встряхивала головой, отбрасывая их. Она двигалась плавно, не в пример обычным неуклюжим движениям, словно составляя единое целое с качелями, как будто была всадницей на лошади. Мне пришла в голову нелепая мысль, что надо бы ей начать заниматься верховой ездой.
Но тут Олеся заметила нас и, как в прошлый раз, не тормозя, спрыгнула на землю. Хрустнула тонким ледком на лужице под качелями, отскочила в сторону и привычно широко улыбнулась.
– Привет, – Настя приобняла её, остальные просто помахали руками. Олеся поправила капюшон и с интересом осмотрела всю компанию.
– А тебя я не знаю, – она снова обезоруженно улыбнулась, глядя на нашего главного хулигана.
– Никита, – представился тот, но рук из карманов не вынул. Олеся, судя по всему, забыла тот случай, когда он напугал её мячом, или не поняла, что это сделал именно он. Во всяком случае, она вполне дружелюбно кивнула головой.
– А мы тут говорили про тебя, – как бы невзначай начал Артём. Олеся повернулась к нему, широко раскрыв глаза, – видимо, она не считала себя важной персоной, могущей быть темой разговора.
– Никита думает, что ты ведьма. Скажи ему, правда это или нет?
– Ведьма? – Олеся растерянно оглянулась на Никиту. – Но ведьмы же злые... а я не злая. Значит, я не ведьма.
– Железная логика! – зашёлся от смеха Максим.
– А что, тут где-то есть ведьмы? – она испуганно посмотрела по сторонам, затем подняла глаза в небо, словно ожидая увидеть пролетающую фигуру на помеле.
– Нет, глупышка, ведьм не существует! – засмеялась Настя. – Ведьмы бывают только в сказках.
– Нет, – Олеся покачала головой. – Я сама видела ведьму. Это было ночью – она подлетела к окну и стала смотреть на меня. Мне было очень страшно – ведьма хотела меня забрать!
– Да зачем ты ей нужна? – не выдержал Артём.
– Ведьмы едят детей, – шёпотом, точно сообщая нам страшную тайну, поведала Олеся. – Мама и папа думают, что их нет, но я-то знаю... Я молчу, потому что не хочу их пугать.
– А что было с той ведьмой, которая заглянула тебе в окно? – спросила Даша. Мальчишки сдавленно зафыркали.
– Я спряталась под кровать, как будто меня здесь нет. Ведьма поверила, что в комнате пусто, и улетела. Я обманула её! – в голосе Олеси прозвучала такая знакомая нам смешная гордость.
– А если она вернётся? – Артём вытаращил глаза и притворился, что ужасно напуган.
– А если она тебя заберёт? – подхватил Максим.
– Или твоих родителей? – предложил Дима.
– Ребят, хватит! – окликнул их Вадим, до этого спокойно стоявший возле качелей. – Это уже не смешно!
– Вадим, не мешай! – Даша поджала губы. – Я хочу ещё послушать про ведьм.
– Разве вы не видите – она напугана? – Вадим показал на Олесю, которая в самом деле побледнела и задрожала. Глаза её стали совсем пустыми, а плечи затряслись. Она делала шаг то в одну, то в другую сторону, но каждый раз отшатывалась назад, как будто боялась или не могла выйти из нашего круга.
И тут на помощь совершенно неожиданно пришёл Никита.
– Хочешь, я дам тебе оружие против ведьм? – спросил он со своей хитрой улыбкой, подходя к Олесе. Та тоже несмело улыбнулась и вдруг закивала так отчаянно, что я испугалась, как бы она не повредила шею. А все наши... нет, все «они» опять громко захохотали.
– Вот, возьми, – он протянул девочке что-то маленькое и тёмное, металлически поблёскивавшее. Олеся взяла эту вещь, повертела в руках, поднесла к лицу.
– Но что это? Что с этим делать? – растерянно спросила она, продолжая рассматривать странный предмет.
– Это для того, чтобы сжигать ведьм, – ответил Никита, явно очень довольный собой.
И только тут до нас дошло...
– Ты что, ей зажигалку подсунул? – ахнул Артём. – Она же весь двор спалит!
– Забери её обратно! – крикнула я.
– Никита, ну зачем? – возмутилась Настя.
– Ты что, куришь? – среди всех наших вопросов этот, заданный Максимом, был самым неожиданным, и только на него Никита ответил:
– Давно уже, – и усмехнулся, – а ты не знал?
Между тем Вадим медленно направился к Олесе, собираясь забрать у неё зажигалку. Он сделал несколько шагов, осторожно протянул руку, но тут что-то щёлкнуло, и прямо между пальцами девочки вспыхнул огонёк – яркий, ослепительно-белый в полутёмном дворе. Кто-то из девочек вскрикнул, кто-то из мальчиков выругался, но все звуки перекрыл крик Олеси – тоненький и высокий, полный какой-то странной безнадёжности. Она выронила зажигалку, та упала на землю и тут же погасла, а Олеся отскочила, держа обожжённую руку перед глазами и изумлённо глядя на неё.
– Больно, – удивлённо произнесла она слабым голосом. – Почему?
– Потому что Никита идиот, – злобно ответил Вадим, беря её за руку. – Не дёргайся, мне надо посмотреть.
– Я не понимаю, – так же слабо сказала Олеся. Я испугалась, не упадёт ли она в обморок, но девочка каким-то чудом удерживалась на ногах. Вадим помахал мне, и я поспешно подошла ближе. Всё оказалось не так уж страшно – Олеся обожгла средний и указательный пальцы, но не сильно – вовремя выронила зажигалку.
– Есть носовой платок? – спросил у меня Вадим.
– Сейчас, – я поспешно порылась в карманах, затем в сумке. – Вот, этот более-менее чистый.
– Давай сюда, – он осторожно обернул платком пальцы Олеси и приложил её руку к поручню качели. Девочка вздрогнула:
– Больно!
– Потерпи, нужен холод, – Вадим попытался её успокоить. – Когда придёшь домой, подставь пальцы под холодную воду, поняла? Или приложи лёд, это тоже помогает.
– Вадим, вряд ли она тебя понимает, – тихо сказала я. Олеся и впрямь была в полубессознательном состоянии – закрыла глаза, склонила голову и, обмякнув, опустилась на качели. Я поспешно оглядела двор, надеясь позвать на помощь мальчиков, – и с изумлением обнаружила, что все ушли. Даже Дима, живущий в этом же доме, даже Настя, которая так мило обнималась с Олесей!
– Они все сбежали! – возмущённо воскликнула я.
– Побоялись, что сюда кто-нибудь выйдет и им влетит, – Вадим пожал плечами и, последовав моему примеру, огляделся. – Кстати, уже темнеет. Что-то не нравится мне этот двор. Жутковато здесь.
– Но мы втроём! – храбро заявила я и осторожно потрясла Олесю за плечо. – Приди в себя! Олеся! Ты меня слышишь?
Очень медленно она открыла глаза и уставилась на нас, потом тряхнула головой.
– Я ч-что... спала?
– Будем считать, что да, – решительно сказал Вадим. – Ты где живёшь? Знаешь свой адрес? Мы тебя проводим.
– Не надо, – она всё ещё говорила слабо, но уже поднялась с качелей, бережно размотала платок и протянула ему. – Я сама дойду.
– Ты уверена? – встревоженно спросила я. – Ты не хочешь, чтобы мы пошли с тобой?
– Нет, – она замотала головой. – Это моя тайна. Я обещала Максиму не говорить.
– Максим – придурок, – еле слышно шепнул Вадим. – Зачем он взял с неё эту клятву?
В конце концов мы пришли к соглашению: Олеся показала нам окно своей комнаты, мы проводили её до подъезда и остались ждать. Где-то минут через десять в указанном окошке на четвёртом этаже загорелся свет, и мы увидели высокую фигуру, помахавшую нам рукой. Лишь тогда и я, и Вадим, оба успевшие ужасно изнервничаться за это короткое время, вздохнули с облегчением и пошли домой.
– Знаешь, а ты молодец, – я не уставала благодарить его всю дорогу до дома. – Никто из них не помог Олесе – никто, кроме тебя.
– Да ладно, – отмахивался он. – Ты вот тоже... платок дала, Олесю проводила. Жалко, Юли не было – она бы их притормозила, как в прошлый раз. Нет, то есть я тоже мог их притормозить, но меня мало кто слушает, – кажется, он даже слегка покраснел, произнося это.
– Просто большинство людей в нашем классе... Ну ладно, не большинство, но некоторые люди в нашем классе – идиоты, – горячо отозвалась я.
– Некоторые Никиты, – усмехнулся он.
– Что поделаешь, переходный возраст, – в тот момент я даже не осознавала, что повторяю слова своей мамы.
В тот вечер мы оба благополучно добрались до своих домов. Уже совсем поздно, заканчивая делать уроки, я посмотрела в непроглядную темень за окном и вдруг подумала: а почему я говорила с Вадимом об Олесе и Никите, вместо того, чтобы обсуждать действительно важные вещи?