– Ты что, куришь? – среди всех наших вопросов этот, заданный Максимом, был самым неожиданным, и только на него Никита ответил:
– Давно уже, – и усмехнулся, – а ты не знал?
Между тем Вадим медленно направился к Олесе, собираясь забрать у неё зажигалку. Он сделал несколько шагов, осторожно протянул руку, но тут что-то щёлкнуло, и прямо между пальцами девочки вспыхнул огонёк – яркий, ослепительно-белый в полутёмном дворе. Кто-то из девочек вскрикнул, кто-то из мальчиков выругался, но все звуки перекрыл крик Олеси – тоненький и высокий, полный какой-то странной безнадёжности. Она выронила зажигалку, та упала на землю и тут же погасла, а Олеся отскочила, держа обожжённую руку перед глазами и изумлённо глядя на неё.
– Больно, – удивлённо произнесла она слабым голосом. – Почему?
– Потому что Никита идиот, – злобно ответил Вадим, беря её за руку. – Не дёргайся, мне надо посмотреть.
– Я не понимаю, – так же слабо сказала Олеся. Я испугалась, не упадёт ли она в обморок, но девочка каким-то чудом удерживалась на ногах. Вадим помахал мне, и я поспешно подошла ближе. Всё оказалось не так уж страшно – Олеся обожгла средний и указательный пальцы, но не сильно – вовремя выронила зажигалку.
– Есть носовой платок? – спросил у меня Вадим.
– Сейчас, – я поспешно порылась в карманах, затем в сумке. – Вот, этот более-менее чистый.
– Давай сюда, – он осторожно обернул платком пальцы Олеси и приложил её руку к поручню качели. Девочка вздрогнула:
– Больно!
– Потерпи, нужен холод, – Вадим попытался её успокоить. – Когда придёшь домой, подставь пальцы под холодную воду, поняла? Или приложи лёд, это тоже помогает.
– Вадим, вряд ли она тебя понимает, – тихо сказала я. Олеся и впрямь была в полубессознательном состоянии – закрыла глаза, склонила голову и, обмякнув, опустилась на качели. Я поспешно оглядела двор, надеясь позвать на помощь мальчиков, – и с изумлением обнаружила, что все ушли. Даже Дима, живущий в этом же доме, даже Настя, которая так мило обнималась с Олесей!
– Они все сбежали! – возмущённо воскликнула я.
– Побоялись, что сюда кто-нибудь выйдет и им влетит, – Вадим пожал плечами и, последовав моему примеру, огляделся. – Кстати, уже темнеет. Что-то не нравится мне этот двор. Жутковато здесь.
– Но мы втроём! – храбро заявила я и осторожно потрясла Олесю за плечо. – Приди в себя! Олеся! Ты меня слышишь?
Очень медленно она открыла глаза и уставилась на нас, потом тряхнула головой.
– Я ч-что... спала?
– Будем считать, что да, – решительно сказал Вадим. – Ты где живёшь? Знаешь свой адрес? Мы тебя проводим.
– Не надо, – она всё ещё говорила слабо, но уже поднялась с качелей, бережно размотала платок и протянула ему. – Я сама дойду.
– Ты уверена? – встревоженно спросила я. – Ты не хочешь, чтобы мы пошли с тобой?
– Нет, – она замотала головой. – Это моя тайна. Я обещала Максиму не говорить.
– Максим – придурок, – еле слышно шепнул Вадим. – Зачем он взял с неё эту клятву?
В конце концов мы пришли к соглашению: Олеся показала нам окно своей комнаты, мы проводили её до подъезда и остались ждать. Где-то минут через десять в указанном окошке на четвёртом этаже загорелся свет, и мы увидели высокую фигуру, помахавшую нам рукой. Лишь тогда и я, и Вадим, оба успевшие ужасно изнервничаться за это короткое время, вздохнули с облегчением и пошли домой.
– Знаешь, а ты молодец, – я не уставала благодарить его всю дорогу до дома. – Никто из них не помог Олесе – никто, кроме тебя.
– Да ладно, – отмахивался он. – Ты вот тоже... платок дала, Олесю проводила. Жалко, Юли не было – она бы их притормозила, как в прошлый раз. Нет, то есть я тоже мог их притормозить, но меня мало кто слушает, – кажется, он даже слегка покраснел, произнося это.
– Просто большинство людей в нашем классе... Ну ладно, не большинство, но некоторые люди в нашем классе – идиоты, – горячо отозвалась я.
– Некоторые Никиты, – усмехнулся он.
– Что поделаешь, переходный возраст, – в тот момент я даже не осознавала, что повторяю слова своей мамы.
В тот вечер мы оба благополучно добрались до своих домов. Уже совсем поздно, заканчивая делать уроки, я посмотрела в непроглядную темень за окном и вдруг подумала: а почему я говорила с Вадимом об Олесе и Никите, вместо того, чтобы обсуждать действительно важные вещи?
6. Королева помойки
Ещё несколько дней после истории с зажигалкой меня мучила совесть. «Если бы я заступилась за Юлю на алгебре, она не была бы так расстроена, пошла бы с нами во двор и сумела бы остановить Никиту», – примерно такие мысли посещали меня. Но Юлия меня ни в чём не упрекнула, и я постепенно стала меньше ощущать свою вину. «В конце-то концов, почему я должна защищать её перед Людмилой Павловной? Я ведь ей даже не подруга! Если она такая умная, то пусть сама себя защищает!»