– Неуютно, – последний оглядел комнату. – Интересно, что здесь раньше было? Гостиная? Вроде места много...
– Холодно, – поёжилась Аня. – И куртку я запачкала. Больше я сюда ни за что не пойду!
– Я могу костёр разжечь, – предложил Максим, доставая съестное. – Наберу веток, обрывков газет, тряпок... Только спички нужны. Никит, у тебя есть?
– Не-а, – тот помотал головой. – Мамка как-то полезла в мой рюкзак, наткнулась на коробок – крику было! Да ты куришь, да ты такой-сякой, да как так можно...
– А зажигалка?
– Не-а. Я ту потерял, а новую ещё не купил.
Наступило молчание, нарушаемое лишь похрустыванием чипсов и хлопьев да бульканьем кока-колы и газировки. Я тоже съела несколько штук за компанию, сделала несколько глотков из вежливости и поморщилась: газировка сильно шибала в нос. Несмотря на относительный уют и наличие вкусностей, всем было как-то тревожно: мы переглядывались, настороженно смотрели в темноту дверного проёма, если переговаривались, то тихим шёпотом. Все понимали, что родители за такую прогулочку не похвалят, да и страшновато было в заброшенном доме: сыро, сумрачно... На улице вновь начал накрапывать дождь, забарабанил по стеклу, залил его так, что стало ничего не видно. Девочки кутались в куртки, мальчики мужественно притворялись, что им не холодно, а мне было очень неуютно.
Звук шагов в коридоре застал всех врасплох – мы вздрогнули, огляделись, но сделать ничего не успели – у двери появилась высокая фигура – тёмная, с белым лицом и чёрными кругами вокруг глаз. Я вскрикнула, Аня завизжала, Максим соскочил с подоконника, сжимая кулаки, но тут, слава Богу, фигура вышла на свет и оказалась Олесей.
– Господи, у меня чуть сердце из груди не выскочило! – Аня опёрлась на плечо Артёма. – Как ты нас напугала!
– Простите, – робко ответила Олеся, склонив голову. – Я не хотела вас пугать.
– Как ты нас нашла? – спросил Максим.
– Я в окно увидела, – она ласково улыбнулась. – Подошла и вижу: Максим сидит. А где Максим, там и все вы, верно? Я пошла сюда и нашла вас.
– Но как ты узнала, что мы именно в этом доме? – удивилась Даша.
– Просто узнала, – Олеся сказала это почти виновато и пожала плечами. – Я почувствовала. Мне как будто кто-то шепнул, что вы здесь. Вот здесь шепнул, – она указала сначала на голову, а потом на грудь.
– А тебе мама разрешает сюда ходить? – с насмешкой, как мне показалось, задал вопрос Дима. Олеся развернулась к нему, подняла голову – и тут все мы ахнули.
– Мама мне ничего не говорила про этот дом. Но я же тут не одна, я с вами, – растерянного ответа девочки уже никто не слушал, все смотрели на её глаза – огромные, густо-густо обведённые чем-то чёрным. «Да это же тушь, самая настоящая тушь для ресниц!», – поняла я, когда Олеся подошла поближе.
Реакция «их» была ожидаемой – дикий хохот, такой, что, должно быть, распугал всех привидений, если они и прятались в этих стенах. Юля закрыла лицо руками, Аня вытирала слёзы, Артём весь трясся и похрюкивал, а Дима, широко улыбаясь, качал головой. Лица Вадима я не разглядела – оно было в тени.
– Это ты у мамы тушь стащила? – проговорил Максим, сгибаясь пополам.
– Нет, – Олеся растерянно улыбнулась. – Я ничего не таскала, таскать нехорошо. Мне это мама купила и сказала, что когда-нибудь это сделает меня красивой. Вот я и нарисовала... – она умолкла, испуганно тараща глаза, казавшиеся совсем светлыми в оправе чёрной туши.
– Ой, я не могу! Красавица наша! – Артём указал на неё пальцем. – Высокая мода!
– Я так делала, когда меня пять лет было. Фломастером, – хихикнула Даша. – Меня мама потом в семи водах отмывала.
– Малахольная! – Артём захлопал по коленям. – Нет, ну правда же, малахольная! Олесь, ты знала, что ты малахольная?
– Ага, – она кивнула, вызвав новый взрыв смеха.
– Ей в таком виде хорошо на панель идти, – хмыкнул из угла Никита. – Олеся, пойдёшь на панель?
– Ага, – новый кивок и ещё более громкий смех.
– Никита, заткнись! – не выдержала я. – Это уже не смешно!
– «Не смефно!» – передразнил меня Артём. Ну что делать, если я начинаю шепелявить, когда волнуюсь?
– О, у кого что болит, тот о том и говорит, да? – ухмыльнулся Никита, глядя на меня. Тут я окончательно потеряла самообладание, кинулась к нему, попыталась ухватить за волосы, но он увернулся, а меня схватила та, от которой я меньше всего этого ожидала.
Олеся.
– Не надо, не деритесь, пожалуйста! – забормотала она, наклоняясь и прижимая меня к себе. От болотной куртки пахло псиной, и я чуть ли не с отвращением вырвалась – ещё и не сразу получилось, потому что у Олеси оказалась удивительно крепкая хватка.