– Я вчера слышала ваш разговор с Олесей.
– Ну? – настороженности в его зеленоватых глазах стало ещё больше.
– Я слышала, что ты ей сказал.
– И? – похож, он разучился говорить. Или пытается стать победителем в конкурсе «Самый односложный ответ». Я открыла рот, чтобы спросить Вадима об его отношении к Олесе... и сказала совсем не то, что намеревалась:
– Как ты думаешь, она тебя послушала?
– Ты о чём? – о, уже целая фраза!
– Ты просил её больше не приходить к нашей... к их компании. Ты думаешь, она послушается?
– Не знаю, – на миг его лицо стало таким же растерянным, как у Олеси. – Не удивлюсь, если она уже на следующий день всё забыла. Похоже, у неё проблемы с памятью.
– Или она просто склонна всех прощать, – я пожала плечами. – Если она послушает тебя – хорошо, а если нет? Олесю надо как-то защитить, если она снова придёт к ним!
– Но я... Я сделал всё, что мог. Не буду же я бить морду Никите, Артёму и остальным!
– Нет, но... Должны же быть какие-то другие способы! Может, рассказать всё нашим родителям? Вдруг они что-нибудь придумают?
– У моих и так проблем хватает, – пробурчал он. – Мы вроде как не маленькие, сами должны разбираться.
Это задело меня, и следующее предложение (рассказать обо всём кому-то из учителей) я решила опустить. Вместо этого я молча задумалась – и очень скоро вспомнила «клятву», взятую с Олеси Максимом.
– Слушай, а если рассказать всё её родителям? Они должны позаботиться о своей дочери!
– Должны-то должны... а вдруг не позаботятся? Может, они алкаши или наркоманы?
– Не думаю, – я покачала головой и попыталась вспомнить всё, что знала о семье Олеси. – Дима говорил, её мама – врач, а отец бизнесмен. И ещё мама её поздно родила, поэтому она такая. А сама Олеся рассказывала, что мама ей косички заплетает и глаза разрешает красить, – про результаты этого разрешения я умолчала. – А ещё утешает, говоря, что ведьм не существует, учит читать и писать, не одобряет дружбы с собаками, но позволяет их подкармливать. Нормальная мать, по-моему.
– Только не обратила внимания на ожог и потерянную шапку, – добавил Вадим. – И потом, мы не знаем, где Олеся живёт. То есть, мы видели её окна, но...
– Можно у Димы спросить, – предложила я.
– Так он нам и скажет, – хмыкнул Вадим.
– Или попросить саму Олесю проводить нас, – я не сдавалась.
– А она откажется, как тогда.
– Проследим за ней, в конце-то концов!
– В сыщиков будем играть? – он усмехнулся. – Тоже мне, Анастасия Каменская нашлась...
– Сейчас тебе смешно, а потом будет поздно, – я почувствовала, что скоро начну бросаться крылатыми фразами. Или, что тоже не исключено, бросаться на Вадима. – Спасать Олеську надо!
– Ага! – он с сарказмом закивал. – Мы всё расскажем её родителям, и нам же от них влетит. Почему раньше не рассказали, почему позволяли над ней смеяться, почему вы вообще с этими идиотами дружите... А если она сболтнёт, что в меня влюбилась, то совсем туши свет, сливай воду...
И тут мне в голову пришла мысль, заставившая меня вздрогнуть. Даже не так – задрожать крупной дрожью.
– Вадим, – я постаралась говорить спокойно, – как ты думаешь, Олеся ещё... кхм-хм... девственница?
Вадим так вытаращился, что я почувствовала себя неловко и уже пожалела, что задала этот вопрос. Он немного поморгал, тряхнул головой, огляделся и, убедившись, что вокруг никого нет, чуть наклонился ко мне.
– Наверное... Ей же пятнадцать, это ведь незаконно... А по мозгам она вообще ребёнок. Это же каким извращенцем надо быть?
– Извращенцев сейчас много развелось, – я живо вспомнила фразу Артёма, когда-то так выбесившую меня. – А она такая наивная, доверчивая... Я просто подумала... вдруг наши мальчишки... кто-нибудь из них... ну ты понимаешь...
– Не думаю, – Вадим решительно затряс головой. – Они, конечно, идиоты, но не извращенцы же. Это же статья, а многим из них уже по четырнадцать! Уголовная ответственность и всё такое...
– А Никита, по-твоему, тоже не извращенец?
– Я знаю, что ты имеешь в виду, – Вадим разволновался: он весь покраснел и тяжело дышал. – Но одно дело задирать юбки девочкам, а совсем другое... Нет, я не думаю.
– Значит, ты не хочешь обращаться к её родителям? – удивительно, но после его слов я вздохнула с облегчением.
– Нет. Если Олесе станет совсем плохо, она сама им всё расскажет. А я, честно говоря, хочу со всем этим завязать.
Я ожидала чего угодно, но только не этого.
– Как завязать?
– Как с наркотиками. Ладно, шучу! – вскинулся он, увидев моё лицо. – Просто перестать туда ходить, и всё. Не водиться с ними. И тебе то же самое советую.