– А Олеся? Как же её одну среди них оставлять? Ты же её любишь! – вырвалось у меня.
– Серьёзно? – он фыркнул. – Ты поверила в то, что я ей тогда наговорил? Ну ты даёшь! Да я же специально сказал, чтобы она от меня отвязалась!
Странное дело – ночью, лёжа на кровати и сдерживая всхлипывания, я мечтала, чтобы Вадим сказал эти слова, чтобы они оказались правдой. Сейчас же я не испытала ожидаемой радости – только тревогу и какую-то непонятную обиду за Олесю.
– А она тебя любит, – чуть ли не со слезами произнесла я.
– Да на здоровье, лишь бы не позорила меня перед всеми!
– А если я тебе признаюсь в любви, то я тоже тебя опозорю? – и кто меня за язык тянул?
Вадим удивился, но не так сильно, как я ожидала. Снова потряс головой, поморгал и спросил:
– А зачем тебе признаваться мне в любви?
– Ты серьёзно или притворяешься? Неужели ты не понимаешь? – кажется, я опять начала шепелявить. – Да люблю я тебя, уже давно люблю, а ты не замечаешь ничего! – ну вот, теперь только расплакаться не хватало. Вадим на этот раз выглядел действительно изумлённым, но я его лицо видела плохо – перед глазами всё расплывалось. Самым лучшим, но в то же время самым дурацким выходом будет развернуться и пуститься бежать прочь – как обычно делают в романтических фильмах. Вот только не факт, что Вадим пустится догонять меня, размахивая букетом роз.
Поэтому я осталась стоять.
– Ну я... эээ... Ты мне тоже, в общем-то, нравишься, – и это непобедимый отличник, гордость олимпиад, вечный гость доски почёта? В тот момент он выглядел просто жалко, и, если бы у меня была хоть капля ума, я бы пожалела его, превратила всё в шутку, быстренько попрощалась и ушла. Но я осознала всю нелепость ситуации намного позже, а сейчас воображала себя романтической героиней, мать её!
– Мне кажется, или сейчас не самое подходящее время? – наконец промямлил Вадим. – Может, мы разберёмся со всем этим позже? А то сейчас есть более важные дела, – и он с явным облегчением вытащил из карман вибрирующий телефон.
Так действительно бывает только в фильмах, с печалью думала я, глядя, как Вадим что-то спрашивает, вздрагивает, переводит взгляд на меня и отвечает:
– С Леной, в парке. Что? Где?
– Когда? – тихонько подсказала я, внезапно охваченная неуместной весёлостью.
– В тот самом доме? – похоже, он меня не услышал. – Хорошо, сейчас будем, – он положил мобильный обратно в карман и повернулся ко мне – таким серьёзным я его ещё никогда не видела. – Это Дима. Они снова в том заброшенном доме, и с ними Олеся. Они пришла меня искать.
– И правда малахольная! – вырвалось у меня. – Надо её вытаскивать оттуда, пока они ещё что-нибудь не придумали!
– Дима, как самый адекватный, подумал то же самое и позвонил мне. Они сказали, что я скоро приду, и Олеся осталась ждать. Значит так, план такой, – на моих глазах из жалкого и непонимающего Вадим превратился в воинственного и уверенного в себе. – Идём туда, забираем Олесю и ведём домой. Если удастся поговорить с её родителями – хорошо.
– Есть, капитан! – я отдала честь, приложив руку к красной шапке.
***
До заброшенной шестиэтажки мы добирались долго – приходилось обходить лужи, петлять между домами, кроме того, мы сначала пошли неправильным путём и вынуждены были вернуться. Ни я, ни Вадим не запомнили точного пути к зданию, поэтому носились туда-сюда, как зайцы, стремящиеся запутать след. В конце концов, сероватые облупленные стены старого дома мелькнули где-то в просвете между домами, и мы отважно ринулись туда.
Хлюпать по лужам, поскальзываться в грязи, наваливаться на тугую железную дверь и плутать по этажам в поисках компании – не самое приятное дело, но я почему-то не испытывала ни страха, ни отвращения, ни даже раздражения, моего постоянного спутника. Возможно, причиной этому был Вадим, а возможно, наше желание отыскать и защитить Олесю. Как бы то ни было, после продолжительных поисков мы забрели во вчерашнюю квартиру на пятом этаже и осторожно (почему-то на цыпочках) проследовали внутрь.
Вся компания была там – на старом развалившем кресле, на продранной кушетке, на подоконнике и даже на полу, среди кучки разномастных одеял. На одеялах, как нетрудно догадаться, расположилась Олеся. Ребята болтали, пересмеивались, угощали друг друга чипсами и шоколадом, запивая всё это газировкой, – обычная школьная компания, решившая пощекотать нервы себе и родителям, если те узнают об их местопребывании. Я заметила, что Олеся ничего не ела и не говорила, но слушала болтовню с видимым удовольствием и беспрерывно кивала головой, будто китайский болванчик. Она была одета как обычно, глаза, к счастью, красить не стала.