Мы подошли совсем близко, но уже у самого порога Вадим остановился и попятился назад, в темноту.
– Ты чего? – шёпотом удивилась я.
– Ничего, – так же тихо ответил он. – Слушай... иди ты первая, а? А то Олеська опять на меня накинется с признаниями в любви...
– Ты боишься? – зашипела я. – Она тебя ждёт, и Дима тебе звонил. Я её отсюда не уведу, а ты сможешь.
И, вцепившись в рукав Вадима, я решительно поволокла его вперёд.
«Они», против ожиданий, встретили нас не насмешками и криками, а вялыми приветствиями. Дима, как мне показалось, обрадовался больше прочих. Олеся тоже вся просияла, но кидаться к Вадиму и заключать его в объятия не стала. Что ж, и на том спасибо.
– Привет всей честной компании, – храбро заявил Вадим. – Олесь, ты меня ждала?
– Да. Привет, – она вновь осветилась своей невозможной улыбкой.
– Ну вот, я пришёл. Теперь я заберу тебя отсюда и отведу домой, к твоим родителям. Мне надо с ними поговорить.
– Эй, так нечестно! Мы ей ничего плохого не делали! – крикнула Даша. – Ей что, и посидеть с нами уже нельзя?
– Это пока вы ничего плохого не делаете, – горячо сказал Вадим, выделив слово «пока». – Олеська однажды из-за вас чуть не покалечилась. Вы можете смеяться сколько угодно, но мы с Леной отведём её домой и расскажем её родителям всю правду.
– Но я же обещала им ничего не говорить! – впервые за всё время я услышала в голосе Олеси нотки злости.
– Ты и не будешь говорить, – успокоил её Вадим. – Мы с Леной всё расскажем.
– Ну и будете стукачами, – сердито произнёс Дима.
– А вы, если с Олесей что-то случится, будете преступниками! – возразила я.
– Ничего с ней не случится, она вон какая здоровая! – махнул рукой Артём.
– Она малахольная, а малахольным везёт, – поддержал его Максим.
– И вообще, мы ей вроде как извинения принести собирались, – добавил Никита.
– Правда? – Вадим резко развернулся к нему. – Вы серьёзно?
– А что такого? – вступила Аня. – Олеся... Олесь, ты нас слышишь?
– Ага, – та обратила на девочек свой пустеющий взгляд.
– Прости, пожалуйста, нас за то, что мы иногда над тобой смеялись.
– И Марину, за то, что она высмеивала твою одежду, – подхватила Даша.
– И мальчиков, – закончила Юля.
– Мы больше не будем тебя обижать, – серьёзно сказал Дима, но в глазах у него поблёскивали нехорошие искры. – Клянусь здоровьем моего друга Максима.
– Эй! – негромко возмутился тот.
– Подождите, – я изо всех сил пыталась понять, в чём тут подвох. – Это не розыгрыш? Вы действительно хотите это всё прекратить?
– Никита предложил, – пожал плечами Максим, – а мы согласились. Пуркуа па, как говорят французы. Почему бы нет?
– Над ней всё равно смеяться скучно – она ничего не понимает, – тихо добавил Артём.
Меня от этой фразы покоробило, но сделать я ничего не успела – слово взял Максим.
– Олеся! – с выражением начал он. – Прости нас, грешных, за всё зло, которое мы тебе причинили. Как же мы не понимали, что ты такая хорошая, красивая, добрая, умная, ходишь с нами, недостойными, по одной земле. И я больше не причиню тебе вреда. Клянусь здоровьем моего друга Димы.
– Гад! – ухмыльнулся тот.
Мне эта затея нравилась всё меньше и меньше. Артём, хитро щуривший свои поросячьи глазки-щёлочки и бормочущий что-то о справедливости, доверия не вызывал. По лицу Никиты вообще было невозможно что-то понять – даже обычная шкодливая кошачья улыбка исчезла, сменившись жёсткой линией сжатых губ и непроницаемым холодом в глазах.
– Прости нас за всё, Олеся. Мы надеемся, ты будешь счастлива с Вадимом. Выходи за него замуж, живите долго и счастливо, пока смерть не разлучит вас, и что там ещё в церкви говорят.
– В ЗАГСе, – поправила я.
– Какая разница, – отмахнулся он.
Олеся вряд ли много поняла, но слова «выйти замуж» и «Вадим» явно не были для неё пустым звуком. Она вся расцвела, заулыбалась, даже чуть покраснела, а в серо-синих глазах промелькнуло отражение разумной мысли.
– Какие вы все хорошие и добрые! – радостно воскликнула она. – Вот видишь, Вадим, а ты говорил, что они плохие! Я вас всех прощаю, я вас всех очень-очень люблю, – она задышала быстро и тяжело и вдруг понесла какую-то бессвязицу, потом неожиданно умолкла, глядя на всех нас сияющими глазами. Мы с Вадимом словно окаменели – никто не ожидал такого поворота событий.
Никто, кроме Никиты. Он поднял какой-то маленький белый свёрток и с торжественным видом протянул Олесе.
– А это тебе подарок на свадьбу.
– Нет! Олеся, не бери! – закричала я, рванулась вперёд, но было уже поздно. Со смущённым «спасибо» она взяла свёрток, развернула и тут же со слабым криком отшвырнула. В нос мне ударил отвратительный запах – в свёртке, судя по всему, были собачьи отходы.