«Я думала, Вадима после того случая, когда Олесю чуть не закидали всякой дрянью, к «ним» калачом не заманишь», – принялась рассуждать я. «Зачем он сюда пошёл? Снова выручать Олесю? А вдруг ему нужна помощь?»
Пока я раздумывала, стоит ли мне идти в дом или лучше развернуться и махнуть на всё рукой, на дороге появилась новая парочка – Дима вёл Олесю за руку, что-то ей рассказывая. Слов я не слышала – они были слишком далеко, но рассмотрела счастливо улыбающееся лицо девочки, и это меня встревожило. «Они так её оскорбили, а она им всё прощает? Или она ничего не помнит?»
Я огляделась по сторонам: никого, у кого можно было бы попросить помощи. Вообще никого: ни людей, ни бродячих собак, даже голуби куда-то подевались. Что делать? Бежать домой и забыть обо всём? А если с Олесей или Вадимом что-нибудь случится? Я же себе этого не прощу!
Вызывать полицию? Курам на смех! Что я им скажу – мои одноклассники издеваются над умственно отсталой девочкой? Ещё и оштрафуют за ложный вызов...
Сказать родителям Олеси? Они, наверное, на работе, и потом, я же не знаю её квартиры. Бежать к моей маме – бесполезно! Пока ей всё расскажешь, пока убедишь прийти к дому, если вообще убедишь, «они» успеют сделать что угодно!
Придя к таким выводам, я ещё раз огляделась, одёрнула куртку, поправила шапку и смело пошла вперёд. С трудом открыла железную дверь, притворила её за собой, стараясь не скрипеть, и зашагала вверх по лестнице, чувствуя себя заправской сыщицей. Я догадывалась, где надо искать «их» – в комнате с проваленным креслом на пятом этаже.
Как ни странно, моя догадка оказалась верна. Ступая как можно тише, я подкралась к двери и осторожно заглянула внутрь. Вся компания была в сборе – Аня, Даша, Юля, Дима, сидевший рядом с Олесей, Максим, Артём, Никита и Вадим, стоявший спиной к двери. Таким образом, он частично закрывал обзор другим, и я осмелилась высунуться чуть дальше. Заходить туда я не собиралась – слишком живы были воспоминания о той истерике. Скорее всего, «они» встретят меня насмешками, а Вадиму незачем знать, что я хвостиком хожу за ним.
Из комнаты шли волны жара – в середине круга горел костёр, небольшой, но громко потрескивавший. Компания устроилась на кресле, кушетке и подоконнике, застеленном одеялом, – «они» хрустели чипсами, булькали газировкой и, судя по всему, прекрасно себя чувствовали. Многие скинули куртки с шапками и побросали их в дальний угол. Максим, который, видимо, и развёл костёр, то и дело подкидывал ветки и обрывки бумаги, – тогда пламя трещало сильнее и вздымалось выше, бросая красноватые отсветы на лица ребят. Может, всему виной моё чересчур разыгравшееся воображение, но мне на миг показалось, что их лица превратились в морды чудовищ или гротескные маски.
Олеся, сидевшая на своей болотной куртке, выглядела испуганной и вертела головой, напоминая крупную птицу, попавшую в клетку. Вадим явно был насторожен – я видела это по его спине, по чуть наклонённой голове и широко расставленным ногам. Казалось, он был готов биться или бежать.
И в этот момент я опять его почти полюбила.
– Зачем ты мне позвонил? – обратился Вадим к Артёму. – Я сидел, занимался своими делами, и тут ты: бросай всё, что ты делаешь, всю ерунду и беги в заброшенный дом. Нормально, нет?
– Ой, да какие у тебя могут быть дела? Портфельчик к школе собрать? – ухмыльнулся Никита, и Олеся от его голоса вздрогнула, как от удара хлыста.
– С тобой вообще не разговариваю, придурок, – резко ответил Вадим. – Ребзя, объясните, как вы вообще его терпите?
– Не говори «ребзя». У тебя это выходит не круто, – перебила его Аня. – У Яны было куда лучше.
– И вообще это было её словечко, – поддержала подругу Даша. – Не воруй чужие фразочки!
– Как мне вас тогда называть? – воскликнул Вадим, пытаясь перевести всё в шутку. – Господа? Товарищи? Люди?
– На верблюде, – усмехнулся Артём.
– Я вас про этого типа спросил, – Вадим кивнул на Никиту. – Как вы его впустили сюда после того, что он Олеське под нос сунул?
– Меня никто не впускал, я сам пришёл, – окрысился Никита. – Тебе тоже под нос сунуть? Хочешь понюхать?
– Только попробуй, – Вадим сжал кулаки.
– И попробую, – Никита уже поднялся с места, но Максим потянул его за рукав и заставил сесть обратно.
– Не кипятись. И ты, Вадька, успокойся.
– Я спокоен, как удав. Но вы поймите: он же вам всё испортил!
– Что «всё»? – не понял Максим.
– Как что? Ваше извинение перед Олесей! Вы все тут ей хорошее говорили, а этот дебил взял и всё перечеркнул!