Что касается Юли, то она, державшаяся в стороне от основной травли, просто потянулась за подругами. Подчинилась стадному инстинкту, не возразила, по своей привычке быть тихоней, хотя, может быть, где-то в глубине души и чувствовала себя виноватой.
Артём? Туповатый свинтус, непонимающий жестокости и глупости своих шуток. Опять же стремление быть лидером и невозможность пройти мимо слабого, не пнув его. И где только таких делают? Выращивают на грядках? Штампуют на заводе? Мне много попадалось мальчишек, похожих на Артёма и Никиту, и это, признаться, меня пугает.
Вот с Максимом и Димой уже сложнее. Со стороны первого, которого никак нельзя обвинить в тупости, это неумение почувствовать себя в шкуре другого человека, излишняя самоуверенность и опять же чёртово желание быть лидером. Симпатичный сообразительный мальчишка, острый на язык, немного хулиганистый, но «с тормозами», в отличие от того же Никиты, и умеющий признавать свою вину. Вот только, к сожалению, в случае с Олесей он сделал это слишком поздно.
Дима? Тоже неглуп, но с трудом может усидеть спокойно, взрывной, всегда и во всём хочет быть первым... Кажется, слово «лидер» уже начинает вязнуть у меня в зубах. Но в этой истории он был, скорее, не лидером, – он был ведомым, послушно следующим за толпой, почти слепым. Кажется, есть одна известная картина, на которой слепой поводырь ведёт остальных слепых прямиком в пропасть. Думаю, она прекрасно иллюстрирует нашу компанию в тот период.
А Вадим? Что скажу я о человеке, в которого была так сумасшедше влюблена? (Открою вам тайну – с тех пор я так ни разу не влюбилась по-настоящему, ведь страсть к героям фильмов и книг не в счёт). Думаю, Вадим защищал Олесю из жалости и желания помочь ей, но прежде всего из проклятого желания показать себя лучше, чем он есть на самом деле, и стать лидером. Все стремятся в лидеры – неужели никого не устраивает роль серой массы?
А я сама, спросите вы? Кем была я? И я отвечу, хотя ответ этот очень неприятен. Я была из тех, которых, по выражению ещё одного известного человека, надо боятся больше, чем злых и добрых людей. Из тех, благодаря бездействию которых в мире совершается зло.
Я была равнодушной.
И даже тогда, когда Вадиму и Олесе была отчаянно нужна моя помощь, я осталась стоять за дверью, дрожа от страха и молясь, чтобы меня не заметили.
Господи, как же временами тошно от самой себя!
***
Между тем действие стремительно приближалось к кульминации. «Они» уже отсмеялись, и Никита начал медленно подходить к Олесе, а Артём встал за спиной у Вадима, положил ему руки на плечи и вкрадчиво спросил:
– Вадька, а это правда, что ты в Олеську влюблён?
– Иди ты, – тот дёрнулся, пытаясь высвободиться. – Ни в кого я не влюблён, больно надо.
– Как так? – Олеся испуганно поднялась. – Вадим, но ты же сказал, что ты меня любишь! Ты же не мог, – её глаза широко распахнулись, а рот округлился, будто в голову Олесе пришла какая-то страшная мысль, – меня обмануть?
– Ай-я-яй, – Артём, ухмыляясь, покачал головой. – Как тебе не стыдно, Вадька? Девушка в тебя влюблена, души в тебе не чает, ночами не спит, а ты ей сердце разбил!
– Пусти! – Вадим дёрнулся сильнее. – Олеська, не слушай его!
– Олесь, а ты замуж за него хочешь? – подал голос Максим под приглушённое хихиканье девочек.
– Ага, – та кивнула и вновь просветлела лицом. – Только мне нельзя замуж, мама говорила, таких, как я, не берут.
– А ты знаешь, что мужчины и женщины делают после свадьбы? – Максим коварно улыбнулся.
– Ну... – Олеся смущённо огляделась. – Папа как-то сказал, что муж и жена спят вместе. А потом у них дети рождаются, – и она высоко подняла голову, гордясь своими знаниями.
– Молодец! – Максим повысил голос, чтобы заглушить нарастающий смех. – А с Вадимом ты бы захотела спать?
– Да, – прошептала она, и лицо её залил яркий румянец. – Если он захочет...
– Слышишь, Вадька? – Артём ткнул его в бок. – Будешь спать с Олеськой?
– Отстань! – Вадим рванулся изо всех сил, но Артём схватил его сзади за плечи. – Пусти, гад, кому говорю!
– А может он того... уже? – ухмыльнулся Никита, шагнул к Олесе и толкнул её в спину. В то же время Артём пихнул Вадима – они с Олесей налетели друг на друга, едва не упали, но каким-то чудом удержались на ногах.
– Целуйтесь! – Артём подскочил сзади и снова схватил Вадима, не давая тому отступить. Олесю не надо было держать – она обхватила Вадима за шею и прижалась к его губам. Смех уже перешёл все допустимые границы и стал напоминать лай собак, но Олесе было всё равно. Вадим, весь красный и вспотевший, вырвался из её цепких рук и оттолкнул её – прямо в руки Никиты.