Помнится, английский писатель Джеймс Барри – автор той самой знаменитой книги про Питера Пэна, вечно юного летающего мальчишку из удивительной страны Нет-и-не-будет, – сказал, что дети никогда не разучатся быть «весёлыми, непонимающими и бессердечными». Оглядываясь назад, могу сказать, что эта фраза в точности описывает всю нашу компанию.
Мы ещё несколько раз заходили в Димин дворик, но Олесю там не встретили. Никого это особенно не взволновало – у всех было полно других проблем. Школьная жизнь с тестами-самостоятельными-проверочными-контрольными – бесконечноголовой гидрой, извечным страхом учеников, прогулы и опоздания, двойки и ссоры с родителями... Кто-то влюблялся, а кому-то разбивали сердце. Кого-то дразнили в классе, а кто-то становился популярным. Возникали конфликты с учителями, просматривались любимые фильмы и сериалы, заслушивалась до дыр музыка, прочитывались на сотый раз книги. Кто-то вдохновенно рисовал на полях тетрадей (а порой и на партах!) удивительные узоры, кто-то (к примеру, я) сочинял стишки, милые и неловкие, как первый поцелуй (которого, у меня, кстати, не было), кто-то, вроде красавицы Ани, пробовал свои силы в театральном кружке, а кто-то до упоения гонял мяч по сырой осенней земле.
Всё происходившее представляло собой огромную мозаику из тысяч и миллионов разноцветных фрагментов – многие из них выпали, растворились в небытии, но то, что осталось, я бережно сохранила и сейчас представляю вам. Здесь будет много о школе и много о школьниках, потому что без этого нельзя представить характеров ребят, а не зная характеров, невозможно понять, что привело нас к такому кошмарному концу.
Как странно – я всё ещё говорю «нас», хотя никаких «нас» уже давно не существует. Некоторые из наших (опять «наших»!) ребят до сих пор утверждают, что во всём была виновата Олеся, но я-то знаю: если кого и винить, так это нас самих.
Впрочем, обо всём по порядку.
***
Наверное, прошла неделя с того дня, как мы впервые встретили Олесю. День был прохладный, солнце то показывалось из-за туч, то снова ныряло в них, изредка моросил дождь – слабый, с мелкими редкими каплями, – такой дождь называют «грибным» или «слепым». На этот раз в нашей компании не было Даши и Ани – они остались после уроков, чтобы репетировать в театральном кружке. Юля – тихая любительница рока – решила составить им компанию, и на прогулку мы отправились ввосьмером. Чуть позже к нам присоединились Дима, о котором я уже говорила, и Вадим, о котором надо сказать особо.
Вадим – круглый отличник, согласно закону жанра, не вылезающий из пятёрок, олимпиад и болезней. Он высокий и худой – в чём только душа держится! – с рыжевато-русыми волосами, серыми глазами и россыпью веснушек на носу. Лицо у него бледное и вытянутое, он неуклюжий, и такого никакая нормальная девочка не полюбит.
Но я никогда не считала себя нормальной.
Сейчас, оглядываясь назад, я смело могу признать, что была влюблена в Вадима. Он хорошо умел шутить, мы с ним оба были отличниками – не «липовыми», а настоящими, причём начитанными, нам было о чём поговорить. Его неуклюжесть казалась мне трогательной, а слабость здоровья вызывала желание заботиться. Господи, да много ли надо девочке-подростку, чтобы влюбиться?
В компании его особо не привечали, очевидно, считая заносчивым и витающим в облаках. Но он был умным, ум уважали, и никто не воспротивился тому, что Вадим в тот раз пошёл с нами.
Дождь то сыпал прохладными серебристыми каплями, то переставал, в лужах отражалось серовато-голубое, как с картин импрессионистов, небо, листья всё ещё пестрели разными красками. Мы дружной толпой брели по улицам, обсуждая несколько тем одновременно, и сами не заметили, как попали в тихий дворик. Площадка для детей там была значительно скромнее, чем во дворе Диминого дома, – честно говоря, её не было совсем. Пара качелей в двух частях двора, разделённого маленькой автостоянкой, несколько скамеек в красно-сине-жёлтых тонах, аккуратные клумбы, сделанные из автомобильных покрышек, – типичный городской двор.
– Мокро, – поморщилась Юля, проведя рукой по влажной от капель дождя скамейке.
– А мы вытрем, – отозвался Влад и, плюхнувшись на скамью, поёрзал по ней туда-сюда, затем поднялся. – Вот и всё, теперь сухо.
– Тебе дома за джинсы не влетит? – Юля приподняла светлые брови и осторожно уселась. Рядом тут же пристроились Марина, Яна и Настя.
– Постираю, – Влад махнул рукой.