— Малакай!
Он был просто ледяной, его трясло, словно он лежал голый на Северном полюсе. Я не смогла вытащить из-под него одеяло, поэтому просто закатала его в него как могла, но он все еще дрожал, поэтому я легла рядом и прижала его очень крепко.
— Все будет хорошо, — шептала я ему в спину. — Все будет хорошо. Это все только в голове. Все будет хорошо.
Я не понимала, что плачу, пока не затуманился взгляд. Я держала его и не смела отпускать, снова и снова повторяя, что все будет хорошо, и в это же время молилась, чтобы все так и было.
***
— Дедушка, он болен!
— Эстер…
— Нет! Никаких Эстер, дедушка! Не говори со мной, будто я переигрываю! Последние пять часов я смотрела, как он ныл от боли, признавался в убийстве четырехсотлетней давности и дважды молил о смерти. Он думает, что он бывший принц Империи Великих Моголов! Это безумие! Малакай не в своем уме, ему нужно к врачу, а не книги писать!
— Он так думает, потому что так и есть.
Я застыла. Из кастрюли стал выкипать суп, о котором я забыла. Разумом я пыталась осмыслить чушь, которую нес дед.
— Прости, связь прерывается... что ты сейчас сказал?
— Эстер, Малакай не псих.
— Ему просто чуть больше четырехсот лет?
Меня окружили сумасшедшие?
— Я люблю сверхъестественное не меньше остальных, но это зашло слишком далеко. Кто он тогда? Вампир? Ценящий мясные блюда, но лишенный клыков вампир-кофеман с Кавказа, четыреста восемнадцати лет от роду, однажды бывший принцем Индии? Эту историю ты пытаешься мне продать?
— Нужно, чтобы ты была объективной, когда я расскажу тебе.
— Какой разговор! — Я выключила плиту и передвинула кастрюлю. — Я объективна, пожалуйста, продолжай, а я постараюсь не улететь в образе летучей мыши.
— Ты закончила?
Я замолчала, чтобы он мог говорить, хотя часть меня прикидывала, принимают ли в психушку по акции два по цене одного.
— Вот ты молчишь, и я не теперь не знаю, как все объяснить.
— Дедушка! Я уже закипаю, не время для шуток…
— Я не шучу. Малакай и правда в прошлом принц Империи Великих Моголов, — повторил он, но звучало не более убедительно, чем минуту назад.
— Нет слов.
По факту мозг хотел c ноги открыть череп и сбежать, потому что, очевидно, адекватность тут больше не нужна.
— Мне тоже было тяжело в это поверить. — Он раз покашлял, и я услышала что-то похожее на сигнал, но он продолжил чуть громче: — Эстер, Малакай не только принц Империи Великих Моголов. Однажды он был Ромео Монтекки для Джульетты, Обинна Великий для Адаезе, Ланселотом для Гвиневры, Вей Сяо для Принцессы Чанпин…
— Дедушка, — улыбнулась я в полной уверенности, что он валяет дурака, — ты хочешь сказать, что писатель-романист Малакай Лорд — реинкарнация всех наиболее трагичных и культовых героев в истории?
— Да, — ответили мне. Но не дедушка.
Я обернулась посмотреть на того самого человека... несчастный герой собственной персоной опирался на перила.
— Можно мне немного? — Кивнул он на кастрюлю.
— Он объяснит.
— Дедушка!
Но он положил трубку, оставив меня с человеком, который, по его словам, прожил пять разных эпох. Придерживаясь за бок, он поплелся ко мне — нет — к кастрюле с едой, а я отошла в сторону, так и держа телефон у груди, безучастно наблюдая, как он взял ложку, которой я мешала суп, и наполнил до краев тарелку. Поставив кастрюлю, он поднес тарелку к губам и выпил большими глотками, пока там не остались только рис, мясо и морковь. Потом он повернулся ко мне, круги под глазами на месте, но уже не такие темные, как раньше.
— Ты не против, если я доем? — Он показал на кастрюлю.
Я молча кивнула, чтобы он продолжал. Что он и сделал. Перелил остатки в тарелку, медленно сел на пол и на этот раз уже ел ложкой.
— Вкусно?
— Отвратительно, но я голоден, — ответил он, продолжая есть.
— Эй! Тогда не ешь это, козел! Поставь обратно, раз так отвратительно.
Наконец он засмеялся, отводя взгляд от тарелки.
— И как ты меня заставишь, если от страха не двигаешься с места?
— Мне не страшно.
— Ты медленно обошла вокруг меня, словно я монстр, от которого надо сбежать.
— Прости…
— Я не обижаюсь. Даже полегчало, что ты остерегаешься таких людей, как я.
Он съел еще одну ложку.
— Не уверена, хвалишь ты меня или оскорбляешь, — ответила я, не спеша располагаясь напротив него.
— То и другое. Ничего из этого. Я тоже не уверен, — заключил он, продолжая есть.