— Ах-х, — я быстро приложила руку к груди.
Почему я так себя чувствую?
Почему в сердце так щемит?
Дыши глубже, Эстер.
Правильно.
Вот так.
— Ты сама приносишь себе счастье, — прошептала я себе. Я повторяла это снова и снова, пока не смогла подняться.
Проехав по полу, пока спина не уперлась в диван, я достала ноутбук, открыла текстовый документ на четыре с чем-то страницы, которые я написала, и все удалила. Я сидела и смотрела на мигающий курсор, словно он ждал моей команды... моего голоса. Проблема в том, что я не знала своего голоса... но я знала голос Ямаучи.
МАЛАКАЙ
ПЯТНИЦА
8:47 утра
Я уставился на часы, потом на дверь.
— Какое-то время я продержусь. Почему? Потому что я хочу мою книгу. Моя книга — это радуга, а ты — дождь, — передразнивал я ее, лежа в кровати.
— Все, что я сказал, — правда.
А она сдалась уже на второй день. Не то чтобы меня это волновало, но без ее настойчивости было как то не по себе. Я закрыл глаза и ждал, но сон так и не приходил.
Тьма не наступала.
Вместо нее был единственный солнечный луч, который проглядывал сквозь шторы в надежде ослепить меня.
Я проснулся почти два часа назад.
Поднявшись с постели, подошел к шторам.
У меня такой вид из окна, но зачем я смотрю на гостевой домик?
Она вообще там?
— О чем я думаю?
Мне все равно, где она. Могла поехать домой, если бы захотела... Черт, Альфред.
Нужно было задержать ее здесь.
По крайней мере, ради Альфреда...
По пути к гардеробу я замер. Так странно видеть, что все аккуратно разложено. Встряхнув головой, я переоделся в ветровку и беговые кроссовки. Уходя из дома, взял телефон, ключи, кошелек.
Было теплее, чем я ожидал, но ветер не утихал.
За лестницей, с другой стороны от гаража, стоял винтажный желтый велосипед с коричневой корзинкой на руле и деревянным багажником сзади. Я прошел мимо него вверх по красной кирпичной дорожке, вымощенной среди газона, направляясь к гостевому домику.
— Розы?
Я потянулся тронуть цветы, свисавшие с подоконника, когда внезапно взглянул вверх и столкнулся с ней взглядом. Она была замотана в одеяло, волосы спутанные и растрепанные, так что это казалось пародией на льва.
— Господи! — закричал я, инстинктивно отпрыгивая назад. — ЭСТЕР!
Она взглянула вниз на розы, потом снова на меня, и с усмешкой оскалилась, прежде чем открыть окно.
— Насколько я тебя испугала по шкале от одного до десяти?
Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но эта довольная ухмылка на ее лице, наоборот, раздражала.
— Ты потеряла расческу, или у тебя через волосы связь с космосом?
— Говори, что хочешь, но именно так сейчас выглядит гений.
— Грань между гениальностью и безумием едва заметная. Уверена, что по ошибке ее не переступила? — Я тихо засмеялся, а ее глаза сузились на мне.
— Чем могу помочь, мистер Лорд? Я очень занята созданием величайшего романа нашего поколения.
Этим она занималась со вчерашнего дня?
— Уверена, что потянешь, Диккенс?
— Что ж, я вижу, вы хотите докучать мне, так что прощайте...
— Одевайся, я голоден, — сказал я ей, потягиваясь.
Она оперлась на оконный замок, положив на ладонь подбородок.
— И насколько это моя проблема?
Дать ей победить?
— Я не знаю, где та закусочная, откуда ты приносишь еду.
— Оу, называется...
— Я не знаю, что ты заказываешь.
— Я позвоню Питу.
— Кто такой Пит?
— Кто бы еще мог быть Питом, если мы говорим о закусочной?
— Эстер, я не очень схожусь с людьми. Это скажется на твоем маленьком блоге, если люди будут думать, что я засранец?
— Так ты и есть засранец!
— Но даже засранцам надо что-то есть... ха...
Не переставая смеяться, она высунулась из окна, что было очень забавно, и я не смог сдержаться и стал смеяться вместе с ней.
Она замолчала и вся помрачнела.
— Ты только что назвал фансайт, который я создала для твоего творчества и который сейчас насчитывает больше двух миллионов человек, моим маленьким блогом? — спросила она, стоя по струнке со спущенным по плечам одеялом.
— Прости, не могу отвечать на твой вопрос, когда у тебя такая прическа. — Я снова засмеялся.
— Отлично! Я причешусь, и сможем как следует побороться...
— Здесь есть кто-нибудь? — я проговорил это в кулак, посмотрел наверх и поднял руки к ее лицу, словно она была антенной. — Эстер, поверни голову, сигнал плохой.
— О-ох-х! Ты... Что ты как маленький! — Она захлопнула окно, а я усмехнулся и потянулся дотронуться до роз.
— Шелк.
Она посадила под окном шелковые розы... осенью. В этом не было смысла, как и Эстер ничего для меня не значила, так что почему бы не принять все просто, как оно есть. Они насыщенно красные, почти кроваво-красные. Они напомнили мне о... потянувшись к шраму у глаза, я пытался не обращать внимания на то, как раздражающе он запылал. Но воспоминания прорывались на поверхность. Я не хотел снова проваливаться в темноту.
Ох...