На самом деле я не продумывал все это. Я отошел от нее, но, когда оглянулся, увидел, что она мотает головой из стороны в сторону и ухмыляется сама себе... Хотелось улыбаться. Она не страдала... но я знал, что лишь откладываю это.
Мне не известны тайны вселенной. Я не знаю, почему я умер и пробудился новым человеком со всеми прошлыми нетронутыми воспоминаниями. У меня нет видений, я не предсказываю будущее, и магия для меня синоним случайного совпадения. Я никогда не видел во сне людей. По сути, у меня никогда и снов не было. Я вспоминал, но у меня не было снов... до последней ночи, когда я увидел его. И в точности, как после пробуждения со всеми воспоминаниями моей прошлой жизни, я просто знал. Я доверял своим чувствам и знал, что они настоящие.
Альфреда больше нет и это больно. Саднило сильнее, чем я когда-либо мог ожидать, но нельзя было горевать по нему сейчас. Я не мог выказать свою боль, потому что и он, и я хотели подарить ей один день. Еще один день, когда она бы верила, что солнце светит даже во время дождя.
— Малакай?
Я моргнул и переключился на нее, когда Эстер повернулась ко мне и пристроила руки на спинке дивана.
— Ты связывался с дедушкой? У него на телефоне все еще автоответчик.
Солгать. Или ничего не говорить, что все равно тоже ложь.
У меня только такие варианты.
— Нет.
Лучшее, что я мог сделать.
— Странно, — проворчала она под нос. — Тот проект, над которым он работает... нет, ну даже тогда он бы позвонил, несмотря ни на что. Надеюсь, он вернется вовремя, чтобы успеть к нам на День благодарения.
Протолкнув комок в горле, я ответил:
— Нам? День благодарения? Нет, спасибо. Уверен, скоро он даст о себе знать.
— Видимо, Гринч в этом году проснулся рано! — пробормотала она, закатывая глаза. (Прим. пер.: Гринч — сказочный персонаж, герой сказки «Как Гринч украл Рождество». Он презирает рождественский сезон и предпраздничную суету; более того, его раздражает счастье других, поскольку сам Гринч получает удовольствие от того, что портит всем настроение) — Я добавлю в свой список ужин на троих в День благодарения.
— Вперед, — сказал я, надеясь отвлечь ее. — Надо идти в супермаркет, а потом можем пойти кататься.
— Но мой список...
— Продолжай составлять. В машине будет время подумать, — сказал я, направляясь туда, где вчера мы оставили наши сапоги и куртки.
— В машине? Когда ты обзавелся машиной?
— Она всегда у меня была. Ее забирали на ремонт после аварии, — ответил я, повязав вокруг шеи Эстер ее шарф и надев на себя куртку и сапоги.
Она перечитывала свой список с серьезным выражением лица, пока ждала меня.
— Может, попросить машину?
— Что стало с той суперспособностью, когда желтая машина просто появляется перед тобой, если помахать рукой на улице? — поддразнил я ее, а она скорчила рожу.
Похлопав по карманам, я взглянул наверх.
— Забыл кошелек, сейчас вернусь.
— Оу! Можешь захватить телефон? Он заряжается на прикроватном столике. Спасибо! — сказала она.
— Никаких машин, — ответил я, взбегая вверх по лестнице.
— Тогда твой мотоцикл? — спросила Эстер, и я почти споткнулся, отчего она засмеялась. — Ты сказал «что угодно», так?
Я знал, она просто валяла дурака, поэтому решил ей подыграть.
— Конечно. Когда получишь права на вождение мотоцикла.
— Что? — Она приложила руку к губам. — Ты не веришь, что у меня получится?
Ага, конечно. Удачи там. Она почти раздавила мне грудную клетку, настолько крепко держалась тогда за меня.
Я почти дошел до своей комнаты, когда раздался звонок в дверь.
— Я открою!
У меня свело живот, а на руках и затылке волосы встали дыбом. Не знаю, почему, но я просто знал, что ей не следовало открывать дверь, поэтому я побежал, почти слетел вниз, но было поздно. Она уже открыла ее. В дверном проеме, держа в руках букет белых лилий, стояла одетая в униформу блондинистая змея собственной персоной.
— Дэвид? — спросила она не так радостно, как обычно, словно ей досадило его появление, и уже как минимум этому я был рад.
Он вручил ей лилии и сказал:
— Просто хотел, чтобы ты знала, если тебе что-то понадобится, я рядом.
— Что? Спасибо. Не нужно было делать все это для...
— Ее дня рождения. Мы справимся, — сказал я, подходя к Эстер. Я смотрел на него, прося уйти. Надеялся, что он... хоть сколько-то небезнадежен. Жаль, это не так.