— У тебя день рождения? Очень сожалею о твоей утрате...
— ЗАТКНИСЬ! — заорал я на него.
Дэвид подпрыгнул, но Эстер нет — она читала приложенную к букету записку.
— Сожалею о твоей утрате? Какой утрате?
Она подняла на нас глаза.
И сейчас же этот придурок, невнимательное и назойливое анальное существо, осознал, что наделал. Его взгляд искал помощи, но мне нечего было ему предложить. Вместо этого хотелось со всей силы пнуть его с лестницы, чтобы точно больше не смог подняться.
— Малакай?
Я посмотрел ей в глаза, и там был страх. Открыл рот, чтобы заговорить, но слова не шли. Она побежала, и цветы выпали из ее рук. Она устремилась к дивану, чтобы взять пульт управления, который я едва ли когда-то трогал, чтобы включить телевизор.
— Эстер...
«Экстренные новости: Ай-Пи-Эн только что подтвердили, что Альфред Бенджамин Ноэль, известный сценарист, постановщик и режиссер таких фильмов как «Вставай, сын мой» и «Отец неверных», а также давний борец за гражданские права умер сегодня утром в возрасте семидесяти трех лет...»
— Ох. — Эстер задрожала.
Она сделала шаг назад и вытянула вперед руки, которыми переключала каналы в надежде как-то повлиять на новости. И когда осознала, что на каждом канале под его именем и фотографией остаются цифры 1944-2017, она наклонилась вперед и издала нечеловеческий звук.
— ААА!!! — кричала она до тех пор, пока не кончились силы стоять на ногах.
С криком она упала на пол, и я обхватил ее, стараясь сдерживать собственные слезы, но это все равно, что сдерживать огонь. Она била меня, но я не отпускал ее.
— Ты знал! — кричала она, стараясь вырваться. — ТЫ ЗНАЛ!
Эстер лупила и била меня, впивалась ногтями, и я больше переживал, чтобы она не поранилась, потому отпустил ее, и она убежала. Направилась к двери и затем наружу в снежную белизну.
— Эстер! — звал я, догоняя ее.
Она была внизу лестницы, когда я вышел на улицу. Дэвид, дьявол во плоти, уже сидел в своей машине, не желая что-то предпринять, потому что был трусом.
— Эстер! — позвал я еще раз, а она поскользнулась на снегу и обледенелой дорожке, пока бежала к своему домику. Она поднялась, но поскользнулась еще раз, прежде чем зайти внутрь.
— УБИРАЙСЯ!
Схватив первое, что попалось ей под руку — лампу, стоявшую около дивана, Эстер швырнула ее в дверь. Я пригнулся, и лампочка разлетелась по полу сзади меня, только ее металлическая часть осталась целой.
— Эстер...
— Перестань называть меня по имени! — Она вытерла лицо и, схватив сумочку, стала бросать туда свои вещи. — Ты знал! Потому и был таким хорошим! Ты знал! И хотел, чтобы я просто... откуда ты узнал?
Она замолчала. Лицо все в слезах и волосы торчат из-под пальцев, прижатых к голове. Ее темные руки стали красными и все в крови из-за падения. Но Эстер не смотрела на меня.
— Я разбудила тебя. Я не отходила от тебя, пока мы не собрались уходить. Но ты вел себя странно с тех пор, как проснулся... мой дедушка? Он звонил тебе? Он что-то сказал тебе ночью?
— Нет.
— ПЕРЕСТАНЬ ВРАТЬ! Ах! — закричала она снова, приложив одну руку к груди, а другую ко рту. Сделав глубокий вдох, Эстер взглянула на меня. — Ты лжешь. Откуда ты узнал? Почему ты не был шокирован? Он был... полностью здоров! Это какая-то ошибка! Здесь должна быть ошибка...
— Он... был болен. — Мой голос надломился, но я продолжал: — Альфред уже какое-то время был болен. Он не хотел, чтобы ты видела его... умирающим.
— Замолчи.
Эстер подняла руку. Ее глаза словно потемнели и опустели, когда она смотрела на меня. Прежде чем снова заговорить, она молчала почти целые две минуты.
— Ты и не собирался писать книгу, — шептала она себе. — Я здесь... не затем, чтобы помогать тебе, но... но... ах.. чтобы он… он… мог умереть в одиночестве? Это ты мне хочешь сказать?
— У него был туберкулез... последняя стадия — тяжелая. Он хотел уберечь тебя...
— Туберкулез? ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ?! — Она снова обхватила руками голову. — Он был здоров! Я говорила с ним два дня назад! Он был здоров!
— У него была терапия...
— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?! — Эстер схватила вещи из сумочки и бросила ими в меня. — Я его семья! Я! Я его внучка! ПОЧЕМУ Я СЛЫШУ ВСЕ ЭТО ОТ ТЕБЯ?
Я не мог ответить на этот вопрос, и ее дыхание участилось.
— Эстер...
Она отстранилась от меня, качая головой.
— Все это время... все это время со мной просто нянчились? Ты делал это ради него? Ты присматривал за мной, чтобы не дать уехать к моему деду? Ты оставил его умирать в одиночестве!