— Томас! — выкрикнула я со всей силы. Я потеряла туфлю и шляпу, и пока хромала, заметила, что мои волосы все слиплись от покрывшей их крови, пепла и пота. От земли поднимался дым, словно из адова котла, здания вокруг меня разрушились, и их полностью поглотило пламя. Сверху, словно большой кит, по небу скользил дирижабль, выбрасывая огонь из своего живота.
— Помогите... — Позади меня мужчина вытащил из-под булыжника окровавленную руку, два его пальца были неестественно согнуты. — Пожалуйста, помогите...
Я потянулась к нему, но до того, как наши руки соприкоснулись, он затих.
— Сэр? — Я тронула его руку и увидела, что в ней уже нет жизни. — Ох... — вздохнула я, отходя прочь.
— Нелли!
Я ощутила, как его руки притягивают меня к себе еще до того, как увидела его лицо. Взглянув на него, я заметила, что он тоже потерял шляпу, а на светло-каштановых волосах была кровь, стекавшая по шраму на его светлом лице. Зеленые глаза заволокло страхом.
— Нелли! — Он схватил меня за руку и, несмотря на рану в его больной ноге, потащил за собой, заставляя меня бежать. — Нужно найти укрытие!
Я не могла перестать смотреть на небо и чудовище, ползущее в темноте.
— Здесь нет солдат, — прошептала я, как будто они — если бы им было дело — могли меня услышать. Вероятно, могли, потому что бомбы перестали падать.
— Я рядом, — шептал Томас. Он обнимал меня, пока мы бежали к укрытию.
— И я рядом, — это все, что я могла ответить. Я даже не знала, куда идти.
Здания охватило огнем, и они обрушились позади нас под своим весом, из-за чего я почти споткнулась, но Томас поймал меня.
Не говоря ни слова, я сняла и бросила оставшуюся туфлю и побежала дальше. Город вокруг нас взрывался. Отовсюду на нас летели осколки камней, стекла, окружил дым. Поблизости никого не было и вдруг всего в футе от нас я увидела мальчика, который стоял полностью покрытый пеплом, во все глаза уставившись на небо.
— Пойдем! — прокричала я ему и протянула руку. Но он не двинулся! — ПОЙДЕМ! — прокричала я снова, и на этот раз он побежал ко мне и схватил за руку.
— Нелли... — голос у Томаса охрип, он смотрел на мальчика, который теперь вцепился в меня. Мальчик задерживал бы нас, но я не могла его бросить. Голос Томаса затих, когда он снова взглянул на меня. Он молча нагнулся, поднял мальчика, а затем взял меня за руку и снова побежал. Его больная нога не рассчитана на такую нагрузку, потому мы замедлились. Но все равно другого варианта не было.
Томас держал меня за руку, пока мы бежали к станции, и вскоре в отдалении мы заметили других людей, которые махали нам. Я могла с уверенностью сказать, что они кричали нам, хоть и не слышала их из-за нависшего над нами монстра. Несмотря на боль в каждой клеточке тела, я бежала к нашему спасению, вскрикнув в тот момент, когда мы оказались в укрытии тоннелей.
Внутри всюду были люди — матери укачивали плачущих детей, мужчины рыдали над своими утратами. Одна медсестра пыталась осматривать раненых, но тут едва хватало места, чтобы передвигаться, не задев или не споткнувшись об кого-то.
Как только Томас поставил мальчика на землю, его покрытые пеплом волосы словно встали дыбом от звука голоса.
— Робби?
Из глубины тоннеля на него неотрывно смотрела женщина, и мужчина рядом с ней тоже оторвал взгляд от детей, за которыми присматривал.
— Мам! — Мальчик побежал к женщине и прыгнул в ее объятия, а отец обнял их обоих. Она улыбнулась нам и прошептала слова благодарности, но это я должна была сказать ей спасибо. Она возродила надежду.
— На этот раз у нас получится, Томас, — прошептала я, но он не ответил. — Томас?
Я осмотрелась и увидела, что он прислонился к стене, обхватив свою ногу. Я приложила руки к его лицу, желая, чтобы он открыл глаза. Томас потянулся поцеловать меня, и я почувствовала кровь у него во рту.
— Я в порядке, — шептал он, но весь его вид говорил об обратном. Он резко вдохнул и заставил себя говорить: — Когда все кончится, беги домой.
— Ты и есть мой дом.
— Упрямица до самого конца, — улыбнулся он. Я не улыбалась.
— Это конец?
Он не ответил.
— ТОМАС! У него отказала нога, я потянулась поймать, когда Томас стал падать, и ощутила, что вся его грудь пропиталась намного больше, чем просто от пота. Я помогла ему сесть на землю, и, освободив свою руку, осмотрела ее. Я уставилась на ладонь и затем на огромное кровавое пятно на груди Томаса, и стук сердца все сильнее и сильнее отдавал мне в голову.