Добравшись до окна, Антон замешкался, не сумев сразу нащупать заветную шпингалету, а когда открыл, сразу же спрыгнул вниз, не удержавшись при приземлении на ногах и уткнувшись лицом и руками в тот самый куст черемухи.
Тихо матерясь, он отступил от зарослей, чувствуя жжение десятков царапин на коже, и в нерешительности замер: не знал, как дать понять Насте, что уже покинул дом. Это было и не нужно: лай в доме стих и она выпрыгнула из окна следом, точно также «ухватившись» за злополучный куст.
– Бежим! – едва не завизжала она.
Толкать Антона руками в спину ей не пришлось.
Когда между ними и старым заброшенным домом оказалось не менее четырехсот метров безлюдных переулков и ночной темноты, местами разбавленной уличным освещением, они позволили себе остановиться и перевести дух. А потом дружно, и немного истерично расхохотаться: перенесенное нервное напряжение было слишком велико.
– Нож не потерял? – спросила Настя, повиснув у Антона на шее. Парень, убрав руки с ее... талии, проверил сохранность предмета их визита на территорию чужой частной собственности.
Ножны с клинком были надежно закреплены у него за поясом под тонкой курткой и никуда пропадать не собирались.
– Я тебя люблю! – воскликнула девушка и подарила Антону долгий и страстный поцелуй. А он вдруг резко поднял ее на руки и отнес к лавочке, пустовавшей возле чьего-то двора. Если за забором и была какая собака, голос она предпочла не подавать.
– Что ты делаешь? – прошептала Настя, не только не сопротивляясь, но и активно помогая парню. Они хотели друг друга, здесь и сейчас.
Мобильный Антона зазвенел, когда Настя начала снимать с себя джинсы, и внезапное осознание того, какие же они на самом деле идиоты и как им невероятно повезло, охладило пыл несостоявшихся любовников резко и бесповоротно. Телефоны... Они забыли отключить их, находясь на чердаке.
Звонила Хоро.
– Вы где? – голос рыжей не содержал в себе ноток раздражения, только холодное любопытство.
– Гуляем... – сдержанно ответил Антон, озираясь по сторонам и прикидывая в голове свое примерное местонахождение. – Не очень далеко, минут тридцать пешком.
– Значит, жду тебя дома через полчаса, – спокойно ответила Хоро. – Настя с тобой придет?
– Мне нужно вернуться домой, – прошептала девушка Антону: она прекрасно слышала диалог.
– Я перезвоню через десять минут, – произнес Антон в трубку и нажал на кнопку сброса.
– Кристина опять будет ночевать у нас без тебя? – спросил он спустя пять минут тишины.
– Отдай нож... – Настя не смотрела Антону в глаза.
– Я донесу его до твоего дома, – ответил он. Хоро, в конце-концов, не могла ему указывать, что делать.
Они шли по городу, не произнося ни слова, просто держась за руки. Не торопились сильно, но и не слишком медлили. Иллюзия Вселенной только для них двоих была разрушена, но все же медленно восстанавливалась кусочек за кусочком. Лишь бы не было больше звонков, лишь бы не было больше непредвиденных происшествий.
Разумеется, надеяться на это было очень глупо.
Антон издали заметил идущего навстречу человека и отпустил руку Насти, нащупывая за поясом рукоять ножа. Его силуэт показался парню смутно знакомым даже в темноте, а когда расстояние между ними сократилось метров до пятнадцати, что-то свистнуло в воздухе, и только рефлекторно поднятая рука спасла лицо Антона от маленького метательного лезвия.
– Молодые люди, я буду вам весьма признателен, если вы сейчас же отдадите мне один очень ценный нож, – все тем же предельно вежливым голосом произнес человек во фраке. Ненавязчивая легкость, с которой его пальцы играли сразу четырьмя образцами холодного метательного оружия, ничего хорошего сулить не могла.
Глава 14
Лезвие метательного ножа вонзилось в тыльную сторону левой ладони Антона, но пробить ее не смогло, так как было слишком легким, а расстояние броска слишком большим. Широкое, листообразное, с коротеньким хвостиком вместо нормальной рукояти, оно торчало в руке словно большая металлическая заноза, которую можно легко взять и вытащить, вот только попытавшись сделать это, парень столкнулся с непреодолимым препятствием в виде собственного страха перед еще большей болью, чем та, которую он испытывал сейчас. А еще кровь, которая тонкими струйками текла по коже и частыми каплями срывалась на асфальт: она заставила Антона нервничать, ведь он впервые был ранен холодным оружием.