— Правда, — вздохнула Аля.
— Ты гляди, живет Москва!
Кто-то затянул грустно:
— Проклятущая война! Весна явится, кто пахать-сеять будет?
— Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик! — вскочила, приплясывая, крепкая женщина в сережках. — Выдюжим!
— Ежели нет? Чего фронту пошлем, чего сами есть будем?
— Деревня завсегда — кормилица, семь шкур сдерут, а у нас — восьмая!..
Аля подошла к задремавшей прямо у стола Нюрке, отвернула рукав, глянула на часы: ночь! Десять часов, давно пора собираться.
33
— Тетечка, деушка, вы бы остались, — упрашивала Лиданька.
— И то, ночью не путь, света дождитесь, — поддержала ее хозяйка дома.
— Нам же утром на работу, это ж не колхоз, город, а время военное, — досадовала Нюрка, что проспала.
До околицы, на самый гребень холма, шли с провожатыми. Тут распрощались.
— Приезжайте еще.
— Вспомните, коли что…
— Спасибо, спасибо, — благодарила Аля.
Мама шла налегке, и так задышка мучила. А Нюрка приказала Але:
— Впрягайся пристяжной, возок не легонький.
Тучи рассосались, выглянула луна, круглая, плоская, сделав снег алюминиевым, неживым. Сугробы, равнинки, а они идут себе по утренним следам, за день снег не выпал, целехоньки две врезки полозков Алиных саночек и смешанные следы ног. Мама вдруг спросила:
— Нюра, зачем ты это сделала?
— Припозднилась с разглядом, Пална. Бабы от души всего надавали, даже салазки не пожалели, — довольным голосом отозвалась Нюрка.
— Ты бы им хоть Алины саночки оставила.
Аля оглянулась. Тащили они низкие розвальнишки, удобные на ходу, вместительные. Поверх клади привязаны вверх полозьями ее саночки… Нюрка веселилась:
— Сама ты, Пална, расстаралась, насулила добра, они и растаяли.
Подошли к полустанку, Нюрка глянула на часы:
— Ух, елки зеленые, опоздали! Ждать нечего, топаем по шпалам, может, какой заблудший поездок нагонит, подберет.
— В ту ли сторону идем? — засомневалась мама.
— Я как вышла, сразу приметила, поезд пошел вон к тому лесу, — махнула Нюрка свободной рукой на черно-зубчатую стену позади них. — Прикатили из чиста поля.
— Тебе в разведчицы надо, наблюдательная, — похвалила мама.
Салазки едва помещаются между рельсами и по шпалам: дряг-дряг-дряг. Идти трудно, ноги то спотыкаются о дерево, то скользят между шпал по снегу, никак не приладиться… А тут месяц туча заслонила, сыпля колючим снегом, поземка завихрилась, швыряет снег в лицо. Шли, шли. Мама салазки сзади подталкивала, да вдруг споткнулась, упала прямо на салазки, руками вцепилась в полозья Алиных саночек:
— Все, дух вон.
— Вертаться? — жалостливо шмыгнула носом Нюрка.
— Вперед, только вперед, нам же на работу. Пошли, — и мама села на снег.
Посмотрев вокруг, Нюрка обождала, когда туча чуть сдвинулась и проглянул край луны, и стала перекладывать свертки на двое санок. Аля похолодела: уйдет от них Нюрка? А Нюрка, ругаясь себе под нос, уже втаскивала маму на деревенские салазки. Поняв, Аля стала помогать.
— Споила бабе капли, теперь мыкайся, — ругалась Нюрка.
— Ими я ее… может… спасла.
— Ты ее, а мне тебя? Или в снег закапывать, если помрешь? Отвечать за тебя? И Алька вон полумертвая от страха. — Нюрка наклонилась к маме: — Сидишь, Пална? Аля, трогай за нами да санки смотри не выверни, зачем тогда и поперли сюда…
Туча опять наплыла на луну, шли на ощупь. Мама постанывала.
Подражая Нюрке, Аля шла, согнувшись против ветра, отдувая снежинки, боясь споткнуться, крепко держа натянутую веревочку салазок.
— Ой-ей! — вскрикнула Нюрка. — Да что ж это такое? — и тут же радостно завопила: — Шлагбаум! Я будку пошла искать, слушайте, коли заблужусь, кричать вам стану.
Аля наклонилась к маме, та сказала, ощутив ее дыхание на своем лице:
— Ничего, маленькая, обойдется.
Ночную вьюгу прорезал голос Нюрки:
— Будка-а! — и глухие удары по дереву: — Отоприте! Помираем!
— Шалые какие-то, — ответил молодой женский голос. — Носит вас по ночам, дня мало?
У Али брызнули слезы радости, только втащив с Нюркой маму в жарко натопленную будку, она полностью осознала случившееся: ночь, начавшаяся пурга, и они с больной мамой неизвестно где. Если бы не Нюрка… и тепло благодарности хлынуло от сердца в глаза.
Нырнув за дверь, Нюрка вернулась с узелком, потребовав:
— Начальница, подай ножик!