— По приказу наших дам. Далеко ваш дом, девушка?
— Рядом, на Малой Бронной. — И Аля встала на подножку возле мамы.
Петечка прицепился у кабины с другой стороны, так и въехали на Малую Бронную, а с нее во двор.
Мужчины помогли маме дойти прямо до постели. Нюрка с Алей вволокли в комнату санки, подняли светомаскировочные шторы.
— У вас в доме сибирский холод, — пошутил Петечка.
— Сейчас керосинку зажжем, чайку поставим, прошу с нами, — пригласила мама военных.
— С удовольствием бы, но ни минутой не располагаем, уж извините. — И Петечка откланялся.
Шофер уже сигналил ему из кабины. Петечка хотел еще что-то сказать, но вскинул руку к шапке, четко повернулся на каблуках и вышел.
Дав маме лекарство, Аля поставила на керосинку маленький чайник.
Мама прикрыла глаза, кажется, задремала, Нюрка раскладывала продукты на две неравные части. Тут и явилась Мачаня.
— Надо же, поднялась! — удивилась Нюрка. — Вон твоя жакетка, никто не польстился.
— А я так надеялась, — искренне расстроилась Мачаня.
— Дай ей сальца из моей доли, — не открывая глаз, велела мама. — Для Люськи.
— Твоя доля главная, Пална, заработала, только прикрываться ребенком здоровой бабе, лезть за даровщинкой — не манер, — выговаривала Нюрка Мачане, отрезая дольку сала. — Принесла бы кофею для своей жалельщицы, сердце подбодрить, у тебя же есть!
Мачаня забрала сало, шубку, улыбнулась, уходя.
Напоив маму с Нюркой чаем, наскоро проглотив хлеба с сальцем, Аля побежала в поликлинику, вызывать маме врача.
34
В перерыв между лекциями Аля прибежала домой покормить маму. Быстренько зажгла керосинку, состряпала клецки из деревенской муки, заправила жареным сальцем, хотела подать маме в постель, но она сказала бодро:
— Сяду за стол.
И села. Аля налила тарелку ей, поставила себе, в дверь постучали. В комнату вошла немолодая женщина, врач их участка.
— С нами обедать. — Не ожидая ответа, Аля подвинула свою тарелку Горбатовой, так, по фамилии, ее звали все пациенты их двора.
— Отказаться не в силах! — И, сдвинув теплый платок с головы на плечи, Горбатова стала торопливо есть. — Набегаюсь из дома в дом, промерзну, есть иной раз ужасно хочется…
Эту полуседую женщину Аля помнила с детства. Только раньше она цвела румянцем, а теперь бледная, кожа на щеках дряблая, но глаза веселые, прежние. Поев, Горбатова занялась мамой.
За воротами, когда надо было идти им в разные стороны, врач сказала Але:
— У тебя, вижу, все к лучшему, лицо даже немного округлилось, порозовело, так? — Аля кивнула. — А вот мама… береги ее, сердце ослабло, недели две подержу на больничном, а там посмотрим…
— В больницу? — И перед глазами коридор, забитый койками, какая там маме поправка, в этой больнице?
— Будем отстаивать. — Горбатова тронула Алю за подбородок теплой рукой.
На углу Тверского повстречалась Нюрка, тащила чего-то в мешке через плечо, веселая:
— Приходи вечером, чудо покажу!
Помахала ей Аля, не останавливаясь, некогда, лекции ждут.
И все же мама уже поднялась, а раз так, можно сбегать на Арбат в библиотеку. Так и сделала, после занятий бегом по Суворовскому бульвару, на второй этаж бывшего ресторана «Прага». Попросила литературу по судебной психиатрии. Скоро по ней начнутся занятия, надо хоть глянуть, что это за наука о сумасшедших…
Осип сказал недавно:
— Учимся не по программе, а какого преподавателя бог пошлет, но ведь главное не это, главное — скорее работать.
— Разве не интересно учиться?
— Не интересно быть просто инвалидом войны, надо пользу приносить, а не клясть судьбу, что вышвырнула с фронта.
Инвалид войны. Ведь их на курсе большинство. Если бы она сама — инвалид? Что-то в этом есть неправильное, раз ребята обижаются на эти слова, обходят их в разговорах. Инвалид. А Николай Островский? Или вот, Рузвельт. Инвалиды форменные, а какие люди! Главное не руки-ноги, а голова. Спускаясь по ажурной чугунной лестнице, Аля увидела, вернее, сперва услышала стук костылей своего однокурсника Витеньки. Его все так звали, за юность, восемнадцать, первые усики еще не сбрил, а война уже обезножила. Хоть бы протез ему скорее сделали, скачет на одной ноге, вторая штанина подколота чуть ниже колена. Вот он — инвалид войны.
Догнав, Аля подхватила Витеньку под руку, он самолюбиво задергал локтем:
— Я не маленький за ручку водить. Замуж небось не пойдешь.
— А ты на всех, кто возьмет за ручку, собрался жениться? — попыталась отшутиться она и вспомнила будочницу на полустанке: — О тебе такая красавица мечтает!