Гладков тоже посмотрел на море. Оно блестело под лунным светом, казалось тяжелым и ленивым. Взрывы снарядов взметали белые столбы воды. От берега отходили мотоботы, оставляя за собой темный волнистый след. Вдали курсировали катера-охотники. Сержант старался увидеть на воде спасательный круг. Но сколько он ни напрягал зрения, ничего не было видно.
— Пропала сумка, — безнадежно махнул он рукой и для успокоения добавил: — Да и письма, наверное, все размокли. Не прочтешь.
— Как жалко! — горестно воскликнула девушка.
— Подожди минутку, — сказал он и босой побежал по берегу.
Он нашел блиндаж коменданта берега. Дежурному объяснил, в чем дело. Тот дал ему бушлат и флягу с вином. Вернувшись к Клавочке, сержант сказал:
— Выпей глоток вина, ложись отдыхать, закройся бушлатом, а я буду искать сумку.
Девушка покорно глотнула из фляги и закашлялась. Потом завернулась в бушлат и легла.
— А как ты сумку будешь искать? — поинтересовалась она.
— Всякими способами, — отшутился он.
— Найди, Леша!
Она свернулась калачиком и быстро уснула. Сержант столкнул в море маленькую лодку, сел в нее и поднял весла.
Уже светлело, когда сержант подошел к Клавочке. Она спала. Он положил рядом с ней кожаную сумку и тронул за плечо. Клавочка открыла глаза и радостно ахнула.
— Ой, Лешенька, какой ты молодец! Прибило к берегу?
Сержант усмехнулся.
— Прибило…
Он не сказал ей, что блуждал в лодке по морю, пока не нашел спасательного круга с привязанной к нему сумкой.
Днем Клавочка обсушила все письма на солнце, а к вечеру они были доставлены адресатам. Все уже знали, что сумка с письмами побывала в море, поэтому никто не удивлялся заплывшим строкам.
А ночью Клавочка, вскинув сумку на плечо, опять пошла к берегу моря, чтобы отправиться в очередной рейс на Большую землю,
Два друга
В узкой балке, почерневшей и изрытой воронками от разрывов снарядов, еле заметны несколько землянок. Здесь живут разведчики 165-й бригады.
Около крайней землянки видны два раздетых по пояс разведчика — Петр Зуев и Михаил Борзенков. Зуев лежит, подостлав под себя плащ-палатку, и жмурится от наслаждения под лучами теплого апрельского солнца. Борзенков сидит на камне, поджав под себя ноги. В руках у него гармонь. Он лениво перебирает лады и время от времени поглядывает на небо — не летит ли «рама», так здесь называют вражеский самолет-наблюдатель «фокке-вульф». Эта «рама» — зоркая. Как заметит на Малой земле людей, сейчас же радирует своим артиллеристам, и на это место летят десятки снарядов.
Зуев и Борзенков — неразлучные друзья.
— Подружились черт с младенцем, — посмеиваются разведчики над их дружбой.
Действительно, трудно объяснить, что могло сблизить этих различных по характеру и возрасту людей!
Михаилу Борзенкову всего двадцать один год. Это стройный голубоглазый парень. Выражение лица у него наивное, ребяческое. Он большой насмешник, любит позубоскалить над незадачливыми разведчиками, над пехотой. Страстно мечтает стать морским летчиком. В авиацию Михаил просто влюблен. Надо видеть, с каким азартом наблюдает он за воздушными боями, довольно частыми над Малой землей. Тогда он выскакивает из блиндажа, крича:
— Воздушный бой! Вот наш обхаживает «мессера». Ах, подлец! Другой «мессер» в хвост заходит. Разиня, оглянись! Эх, чертова размазня, выгнать тебя из истребителей! Вот бы мне сейчас там! Наконец-то сообразил. Правильно! Молодец! Одному «мессеру» капут — летит книзу! Сейчас бултыхнет в море. Второй драпает. То-то же, знай наших! Не иначе на этом истребителе Глинка летает!
Зуеву около сорока лет. Он спокоен и рассудителен. Всю жизнь провел на море. Лицо его потемнело от морских ветров, походка покачивающаяся. Он среднего роста, широкоплеч, слегка сутулится. Прищуренные серые глаза смотрят остро и насмешливо, словно хотят сказать собеседнику: «Э, брат, вижу я тебя насквозь». Приятное мужественное лицо чуть обезображено шрамом — это память об одной рукопашной схватке в начале войны. Зуев любит порассуждать, за что и носит кличку ротного философа.
— Ara! — удовлетворенно крякнул Борзенков, растягивая мехи гармошки. — Подобрал-таки музыку. Слушай, старик, новую песню о разведчиках. Ее сочинил один парень из соседней бригады.
— Давай послушаем, — снисходительно ответил Зуев, набивая табаком свою видавшую виды трубку.
Чтобы не разбудить разведчиков, Борзенков запел вполголоса, тихо аккомпанируя на гармошке: