Довольно потрепанная гармонь хрипит и взвизгивает в руках Борзенкова. Но на такую мелочь оба разведчика не обращают внимания. Важен мотив и слова.
— Ну, как песня? — спросил Борзенков, вопросительно смотря на Зуева.
Зуев не ответил. Он задумчиво смотрел на море, за которым в голубоватой дымке виднелась Большая земля, такая близкая и такая далекая.
— Эх, как пригревает! Весна, — мечтательно произнес он. — Сейчас на Большой земле деревья цветут, птицы щебечут… А тут целого дерева нет… кругом воронки да обожженная земля. Птичьего голоса не услышишь. Побывать бы денек в зеленом саду, где можно ходить днем, не опасаясь, что придется делать поворот на шестнадцать румбов. Посмотреть на девчат в белых платьях.
— И не говори, — вздохнул Михаил. — Да пристроиться бы за одной из них в кильватер.
В Геленджике у него знакомая девушка, Люся. Это же так близко, всего каких-нибудь тридцать километров. Хорошо бы увидеться с ней. Но, пожалуй, до конца войны не доведется встретиться. Ну что ж, на то война…
— Ничего, старик, — задумчиво проговорил Борзенков, — придет время — и на Малой земле будут зеленеть деревья, щебетать птицы.
— А я в этом не сомневаюсь, — серьезно ответил Зуев. — За это воюем. Я вот сейчас лежу и думаю: какой будет наша Малая земля через пять лет? — Зуев приподнялся и заговорил с воодушевлением: — Здесь будет цветущий уголок! Народ не забудет, как мы отстаивали этот кусочек родной земли от врагов, как обильно полили его кровью. На вершине горы Колдун поставят памятник погибшим героям. Его будет видно далеко-далеко — и с моря, и с суши. Он будет на траверзе всех кораблей. А у подножия Колдуна раскинется детский лагерь. Замечательное место для лагеря — море, лес, воздух. И не взрывы бомб и снарядов, не крики «полундра», а детский смех будет звенеть на когда-то страшном месте. Чуть поодаль, в нескольких кабельтовых, опять вырастет поселок виноградарского совхоза. А вот там, — Зуев указал рукой на берег, — рыбаки снова отстроят свой поселок. И Станичку после войны не узнаешь. Траншеи и землянки сровняют, появятся белые домики, а около них зеленые садочки. Рыбачки будут выходить из домиков и смотреть на море — не возвращаются ли их мужья с хорошим уловом.
Михаил с ожесточением рванул мехи гармошки и крикнул:
— Замолчи! Страви несколько атмосфер, как говорят машинисты. Ты так расписываешь жизнь, которая будет после войны, что обязательно захочется остаться живым. А так думать солдату нельзя. Он не станет по-настоящему воевать, а будет довоевывать, жизнь спасать. Ты мне такое перед боевой операцией не говори!
Зуев от изумления вынул трубку изо рта.
— Легкомысленный же ты парень, — и он пренебрежительно сплюнул. — И чего я с тобой дружу? Тебе бы на полубаке сидеть и балачки точить, а на серьезные разговоры твой черепок не способен. Ты пойми — за что воюем? Без мечты человек, что корабль без компаса.
Но Михаил уже улыбался. Он протянул Зуеву кисет с затейливой вышивкой.
— Это я все знаю, старик. Но ты мне перед боем не напоминай о таком. На меня это действует. Понимаешь, действует!
К ним подошел помощник командира взвода сержант Саратов, молодой, круглолицый, румяный.
— Ложились бы спать, — сказал он, садясь рядом, — через несколько часов на работу.
Он каждую боевую операцию называл работой.
— И верно, — промолвил Зуев, — поспать не мешает. Пошли, Михаил, в нашу спальню.
Они нырнули в землянку. Саратов взял гармошку в руки и, лениво перебирая лады — играть он не умел, — стал думать о том, все ли подготовлено к ночной работе.
Солнце склонялось все ниже и ниже. На земле потемнело. Только море светилось мягким зеленоватым блеском.
Когда наступила ночь, разведчики вылезли из землянок. Поужинав, они тихо исчезли из балки.
Зуев и Борзенков, вооруженные автоматами и гранатами, вышли из балки и направились к переднему краю обороны. Им предстояло пробраться к обороне противника и, когда начнет действовать другая партия разведчиков, отвлечь внимание гитлеровцев, создать у них впечатление, что здесь также проводится боевая операция.
Ночь выдалась звездная. Хотя луны, этого врага разведчиков, сегодня не было, однако и не было так темно, как хотелось бы.