На лице Баталова появилась стеснительная улыбка,
— А я знаю… Чудак ты, право…
Прошел месяц.
— Кто бы мог подумать, — удивлялся лейтенант Баюк, придя однажды к начальнику разведки. — Вот тебе и девичья наружность! Здорово я ошибся тогда… Ни за что из своего взвода не отпущу этого парня. Удивительное дело — Марков, этот отпетый парень, перестал матерщинничать и не нахвалится своим сержантом. Даже Марков!.. Вот загвоздка!..
Начальник посмеивался:
— Эх, лейтенант, плохой же ты знаток человеческих душ. Мне думается, что Баталов способен на высокий подвиг.
— Но внешность…
— А что внешность? Красавец парень. От таких девушки с ума сходят… Докладывай свой план…
Командование приказало разведчикам добыть «языка». Для ночной разведки Баюк выбрал один дзот, который выдавался вперед от вражеских траншей, стоял на возвышенности и имел хороший сектор обстрела. По всей обороне гитлеровцев были проволочные заграждения и минные поля. Но этот дзот не был огорожен проволокой. Видимо, гитлеровцы не успели сделать заграждения. Правда, к дзоту трудно было подобраться и в случае неудачи почти невозможно отойти без потерь. Разведчики рассчитывали на внезапность. Они решили ночью бесшумно подползти к дзоту, забросать его гранатами, схватить уцелевшего гитлеровца и быстро отойти. Быстро отойти надо потому, что площадь перед дзотом была пристреляна гитлеровскими минометчиками, в случае задержки разведчики рисковали попасть под минометный огонь.
Выслушав лейтенанта, начальник коротко сказал:
— Действуйте…
Вечером взвод лейтенанта Баюка находился на переднем крае. В ожидании поздней ночи разведчики сидели в траншеях и курили, прикрывая ладонью огонь. Каждый старался завернуть папиросу побольше.
Но вот раздалась команда:
— Приготовиться! Кончай курить.
Один за другим поднимались разведчики и бесшумно пропадали в темноте. Пройдя сто метров, все залегли.
— Теперь ползком, — шепотом передал команду
Баюк, — ты, Баталов, со своим отделением подползай, как намечено, с левой стороны, а ты, Нефедов, с правой.
Было тихо. Лишь изредка раздавались короткие пулеметные очереди. Лениво взлетали вверх ракеты, которые сильно нервировали разведчиков. Прошел час. До дзота оставалось не более тридцати шагов. Все шло как будто нормально.
И вдруг в нескольких шагах от разведчиков взлетела ракета. Оказывается, гитлеровцы выставили впереди дзота ракетчика. Пустив ракету, ракетчик бросился бежать, крича:
— Рус, рус!
— Вперед! — рявкнул Баюк, видя, что они обнаружены.
Но было уже поздно. Всполошившиеся пулеметчики открыли огонь. Сержант Нефедов упал с перебитыми ногами, за ним упали еще несколько разведчиков. Нужно отходить. «Вот влипли, — пронеслось в голове Баюка, — сейчас всех посечет, а через несколько минут еще накроют минами». Гитлеровские пулеметчики не подпускали к себе, заставляя разведчиков плотно прижиматься к земле.
Баталов подполз к лейтенанту.
— Спасать ребят надо, — возбужденно прошептал он, — я сейчас приглушу пулемет…
Размахнувшись изо всех сил, он бросил гранату под амбразуру. На какую-то долю секунды пулемет замолчал. Баталов рванулся к амбразуре. Он успел ухватить ствол пулемета, и в тот же миг струя пуль пронзила ему живот. Теряя сознание, Баталов навалился всем телом на пулемет, и пулемет захлебнулся.
Разведчики бросились вперед. Комсомолец Юрченко вскочил внутрь дзота. Но там уже никого не было, перепуганные гитлеровцы успели удрать по траншее.
Баюк подскочил к Баталову, поднял его на руки.
— Ваня!.. Дружище!.. Ребята, быстрее отходить!
Он один на руках донес Баталова до нашей обороны.
Утром разведчики пришли в береговой госпиталь. Баталов был еще жив, но находился в беспамятстве. Все разведчики просили хирурга, пожилого человека с седоватыми усами и усталым лицом, сделать все для спасения жизни Баталова.
— Вы понимаете, доктор, — горячо заявил Баюк, — какой это человек!.. Это герой! Если надо для него кровь, возьмите мою, берите у всей роты… Берите мою жизнь, если надо, чтобы спасти…
Хирург растроганно посмотрел на моряков и произнес:
— Все, что в моих силах, постараюсь сделать, ребятушки. А сейчас прошу не мешать…
Они вышли из палаты и несколько часов сидели на берегу моря, ожидая конца операции. Увы, медицина оказалась бессильной. Хирург вышел из операционной с расстроенным лицом.