— А ты кто такой? — раздался настороженный голос.
— Мы куниковцы. Третьи сутки тут.
— Выходите, посмотрим.
Матросы поднялись и вышли на дорогу. Им навстречу шагнули двое — офицер и солдат.
— Вы стреляли? — спросил офицер.
— Мы, — ответил Лычагин, кивнув в сторону убитых гитлеровцев. — Наша работа.
— Молодцы! Вы здорово помогли нам. Спасибо. — Офицер крепко пожал ему руку.
Тут подошли остальные солдаты. Они жали руки матросам, обнимали.
Офицер спросил Лычагина:
— Как тут обстановочка?
Лычагин показал рукой вдоль дороги.
— Метров двести можно продвинуться, как говорится, без греха. А дальше не знаю. — И спросил в свою очередь: — А как обстановка вообще? Мы тут ничего не знаем.
Офицер ответил, В эту ночь в помощь стрелковому полку подполковника Каданчика высажен еще один полк. Причалы опять отбиты у немцев. Полк занял электростанцию, цементный завод. Сопротивление немцев ослабевает.
Несмотря на темноту, Кайда разглядел, сколько звездочек на погонах офицера. Спросил:
— Товарищ капитан, а как наш батальон?
— Точно не скажу. Но мне известно, что штаб батальона до сих пор в окружении в клубе портовиков. Рота автоматчиков капитан-лейтенанта Райкунова заняла железнодорожный вокзал и водрузила на нем знамя. Но потом гитлеровцы нажали на роту, и она засела в башнях элеватора. Не повезло и двести пятьдесят пятой бригаде, которая высадилась левее вашего отряда. Гитлеровцы разгромили ее. Как видите, обстановка еще сложная.
Матросы переглянулись.
— Выходит, что еще завтра придется несладко, — вздохнул Кайда. — Ну, что ж, еще подтянем пояса.
— Да вы, ребята, голодные, видать, — спохватился капитан и повернулся к солдатам: — А ну-ка, товарищи, поделитесь с матросами кто чем может.
— Нам бы патронов, — сказал Лычагин. — Братки, каждый по десятку патронов. Не обеднеете. Видите, наши отечественные автоматы висят на наших шеях, а в руках немецкие. Трофейные патроны тоже на исходе.
— Поможем, — раздались голоса.
Вскоре в матросских карманах были сухари и патроны.
Капитан скомандовал продвигаться вперед. Матросы пошли с пехотинцами. Действительно, метров двести прошли спокойно. Но дальше напоролись на плотный огонь противника. По дороге и вокруг нее начали рваться мины и снаряды. Пришлось залечь.
Матросы лежали за каменным забором и грызли сухари.
— Жить можно, — приговаривал Лысов, заканчивая третий сухарь. — Еще бы водицы попить, тогда полное удовлетворение матросских потребностей. Я, конечно, имею в виду минимальные потребности. Чтобы Малютку накормить, надо сотню сухарей.
— Что верно то верно, — поддержал его Копотилов. — И как ты, Малютка, терпишь?
— Толя правильно заметил, — отшутился Кайда. — Мой желудок побольше вашего. Вот я и попросил перед десантом у кока две чумичку борща и булку хлеба. Съел и до сих пор перевариваю.
— Ты подумай, — изумился Лысов. — Оказывается, у тебя коровий желудок.
— Бычий.
— Десантникам такой желудок не мешало бы иметь, — со вздохом проговорил Максимов. — Пить страшно хочется. Говорят, у верблюда в желудке есть запасной мешок для воды, поэтому он может неделю без водопоя. Верно ли?
— Кто знает, — отозвался обычно молчаливый Соболев. — Фергана ответил бы. Он в тех краях жил, где водятся верблюды.
— Нет нашего Ферганы, — огорченно покачал головой Лычагин. — Сколько жить буду, а не забуду его. Если бы не он, кто знает, как повернулось бы дело. Вроде бы не очень приметный, а пошел на такое. Не каждый сможет…
— На том месте после войны надо памятник Ивану поставить, — сказал Лысов.
— Верно, Толя, — горячо заявил Кайда. — Ивану надо посмертно присвоить звание Героя.
— А вот освободим Новороссийск, я доложу начальству, — заверил Лычагин.
Прошло больше часу. Огонь со стороны противника не утихал. Пехотинцы затеяли с ним перестрелку. Матросы не стреляли. Они знали цену каждого патрона. Как еще повернется дело утром. Может, немцы перейдут в контратаку, захотят опять завладеть причалами. Вот тогда можно и пострелять по видимым целям.
Еще день, ночь и утро
Лычагин подполз к капитану и сказал:
— Братва решила идти на выручку Ботылеву. Ставим вас в известность.
— Да как вы пойдете? — удивился капитан. — Видите, какой плотный огонь. А у клуба еще больше немцев.
— Риск — благородное дело.
— Это верно, — согласился капитан. — Покажите направление, куда двинетесь. Мы отвлечем противника.
— За это спасибо.