— Что за шаманский танец ты исполняешь, Володя? — удивленно спросил один раненый матрос.
Другие раненые тоже наблюдали, как Кайда подпрыгивал, морщился и ругался.
— Он, наверное, чокнулся, — высказал кто-то предположение.
Наконец пуля вылезла из раны и упала на цементный пол.
— Ух, — выдохнул Кайда, вытирая пот со лба. — Наконец-то выскочила проклятая.
Раненые невольно рассмеялись:
— Без хирурга обошелся.
— Талантливый самоучка.
— Володя, если в зад попадет, обязательно прибегай сюда. Посмотрим, как будешь крутить голым задом. Это же будет цирк.
Кайда смущенно улыбнулся.
— И чего вы, черти, зубы скалите. Помогите лучше перебинтовать. У кого руки целые?
Рану завязали куском тельняшки. Кайда хотел перебинтовать рану на ноге, которую получил в первую ночь десанта, но послышалась стрельба, и он побежал наверх.
Прилетели вражеские самолеты. Они пикировали на клуб, но ни одна бомба в здание не угодила, разорвались около здания.
Только успел затихнуть гул самолетов, как появились немецкие танки и открыли огонь по зданию. Они сделали по нескольку выстрелов, как на площади начали рваться тяжелые снаряды. Это Ботылев вызвал огонь на себя тяжелой морской артиллерии, находившейся на правом берегу Цемесского залива. Артиллеристы понимали, что должны стрелять так, чтобы не попасть в клуб, снаряды должны падать по соседству с ним, чтобы разогнать немецкие танки.
Когда прекратился артиллерийский обстрел, матросы выбежали из подвала и заняли свои места у окон и проломов в стене.
Немецкие танки исчезли. Но автоматчики продолжали стрелять. Около взвода гитлеровцев бросились к дверям клуба. В них полетели десятки гранат…
До вечера отбили еще три атаки.
«А здесь пожарче», — решил Кайда, после того как отбили очередную атаку.
Ночью гитлеровцы не атаковали, только демонстрировали атаки и обстреливали снарядами и минами.
Под утро артиллерийский и минометный обстрел усилился. Командир батальона распорядился укрыться всем в подвале. Но Кайда остался лежать у окна, выходящего в сторону моря, решив, что сюда снаряд противника не влетит. Да и появилось какое-то безразличие к жизни, отупение. Не у него одного появлялось такое состояние, вызванное изнурительными боями в течение многих суток, голодом, перенапряжением нервной системы. «Какая разница, когда убьют — сегодня или завтра? Один черт» — так думалось Кайде в эту ночь.
К нему подполз Лысов и спросил:
— Чего не спустился в подвал?
— А ты?
— Я только оттуда. Тесно там, раненые стонут. Просят пить. А воды нет. Не могу выносить стонов, легче под огнем быть.
Он протянул Кайде окурок:
— Затянись хоть разок. Я стрельнул у одного в подвале докурить, затянулся разика два, решил остальное приберечь для тебя.
Обжигая пальцы окурком, Кайда с жадностью втянул махорочный дым. Вроде бы сразу отлегла тяжесть с Души.
— Рассветет — и опять попрут фрицы, — проговорил со вздохом. — Когда эта волынка кончится?
— А мне кажется, что немцы собираются драпать, — высказал свое предположение Лысов. — Смотри, как палят. Это боезапас, который не могут увезти, на нас сбрасывают. Палят-то куда попало и беглым.
— Может, так и есть, — согласился Кайда.
Начало светать. И неожиданно наступила тишина. Все матросы заняли свои боевые места, ожидая атаки гитлеровцев. Но атаки не последовало. Со стороны противника не раздалось ни одного выстрела.
Наступившая тишина настораживала. Не верилось, что так может быть тихо, от тишины отвыкли, она даже пугала.
Прошли полчаса, час. По-прежнему тихо. Ботылев подозвал Кайду.
— Возьми с собой несколько ребят и разведайте.
Кайда и еще четыре матроса вышли из дверей. Никто по ним не стрелял. Матросы осмелели и пошл дальше — никого.
— Удрапали! — заулыбался Кайда.
Он послал двух матросов доложить командиру батальона о том, что гитлеровцы отступают, а сам с двумя матросами пошел дальше.
И откуда только силы взялись? Кайда шел, не ощущая ни ран, ни усталости. Он чувствовал себя победителем! в тяжелой борьбе, а это чувство вливает в человека новую энергию.
Уже за городом матросов обогнала машина. Из кабины высунулся офицер и спросил:
— Вы не куниковцы?
— Точно, — ответил Кайда.
— Куниковцев собирают в порту. Меня просили сказать, если кого увижу.
Матросы переглянулись.
— Гайда, ребята, на обратный курс, — сказал Кайда.
Он подумал, что батальон собирают для нового десанта. Вечером посадят на катера и высадят где-нибудь в районе Анапы.