Прошло несколько часов. Солнце поднялось высоко, стало душно. Над моряком кружились зеленоватые мухи. «Как над падалью вьются», — с тоской подумал он.
На передовой по-прежнему было тихо, лишь изредка раздавались взрывы мин, стрекот пулеметов. Усилилась боль. В висках стучало, все тело горело, как в огне. Порой Слепышев впадал в забытье. Тогда зеленоватые жирные мухи садились на его заострившийся нос, на запавшие щеки. Он бредил и стонал. Ему мерещилась родная Волга, в которой так много воды. Опять он увидел Лену. Она стояла в лодке, черпала ковшом воду и давала ему пить. Он пил и не мог напиться, вода была какая-то горячая, она жгла нутро и не утоляла жажду. Лена смеялась. Потом откуда-то появилась старенькая сморщенная мать. Она с жалостью смотрела на него и тоже подала ковш с водой. Вдруг над ухом его кто-то крикнул: «Чудак, разве в жару пьют?» Это отец, бригадир рыболовецкой бригады. У него суровое лицо, заросшее черной бородой. «Чудак!» — повторяет он, и это слово звенит в ушах. Звон становится невыносимым…
Слепышев очнулся и открыл глаза. Кругом стоял такой грохот, что звенело в ушах. Небо потемнело. «Началось», — пронеслось в его голове. Он невольно крепче сжал финку, которую все время держал в руке. Снаряды рвались близко. Через несколько минут послышался громкий клич: «Полундра!»
«Наши жмут!» — радостно отметил он, и его сердце усиленно забилось. Он закричал. Ему показалось, что крик его разнесся далеко, но на самом деле это был хриплый слабый стон. Он захотел подняться, напряг все силы и сел. И тут увидел моряков, бегущих со всех сторон.
«Братки, родные, выручили друга, милые полосатые черти», — с умилением зашептал он, и слезы радости покатились по его лицу.
Неожиданно в голову пришла мысль: в кустах его могут не найти. Надо выбраться на открытое место. С трудом он перевернулся на живот. Однако ползти не смог. Но если его не увидят, пусть хоть услышат. И он начал протяжно кричать.
— Кто тут кричит? — неожиданно услышал он женский голос.
Над ним наклонилась светловолосая девушка с сумкой санинструктора. Она перевернула его на спину, поднесла к губам флягу с водой.
— Я думала, что это немец стонет, — сказал она и внимательно посмотрела на него ласковыми глазами.
Выпив воды, Александр почувствовал себя лучше. Слова санинструктора смутили его.
— Это я кричал, чтобы меня услышали, — виновато сказал он, — мне уже не так больно. Вот ползти не могу. Кликни ребят, пусть вынесут.
Она убежала и через минуту привела двух моряков.
— Держись, браток! — сказал один басом и приподнял его.
Они бегом отнесли Александра в траншею, которую только что отбили. Командир отделения не сразу узнал Александра.
— Саша, ты ли это? — воскликнул он. — А мы уже похоронили тебя.
— Рановато задумали, — попробовал улыбнуться Слепышев. — Еще повоюем!..
И его ослабевшие пальцы тихо сжали руку товарища.
Пять дней апреля
1
Командующий группой войск на Малой земле генерал-майор Гречкин намочил в ведре носовой платок, провел им по усталому и небритому лицу, потянулся и начал прохаживаться из угла в угол по низкому, сводчатому капониру. Он не спал двое суток и вышагал за эти сорок восемь часов по капониру десятки километров.
Двое суток не утихает огненный ураган. Днем и ночью сотни вражеских самолетов сбрасывают на десантников бомбы, непрерывно рвутся тысячи снарядов и мин, а пули свистят над всем плацдармом. Гитлеровцы хорошо подготовились к наступлению. Гречкин знал из показаний пленных и из сообщений штаба, что командующий 17-й немецкой армией генерал Руофф создал специальную боевую группу под командованием генерала Ветцеля. В эту группу входят четыре дивизии, ей приданы 1200 самолетов и до пятисот орудий. Флотилия торпедных катеров и подводные лодки блокировали плацдарм с моря. Говорят, что сам Гитлер дал предписание сбросить малоземельцев в море и превратить Новороссийск в неприступную крепость.
Что-то будет.
Но пока за двое суток боев гитлеровцам не удалось сдвинуть десантников ни на один метр. Нарушены все законы военной науки. Согласно этим законам, десантники должны были быть опрокинутыми в море еще вчера. Еще вчера все было сметено огнем. Каким чудом уцелели десантники?
Начальник штаба полковник Аникеев сидел за столом и, ероша на голове волосы, водил карандашом по карте. Генерал остановился около стола, несколько мгновений следил за движением карандаша, потом сказал: