— Нацельте орудия на лощину.
— Нацелить можно. Но снарядов…
Генерал склонил седеющую голову. Неужели завтра придется пережить позорный день?
2
Наблюдатель за воздухом торопливо подсчитывал самолеты:
— Один, два, три… двадцать… шестьдесят, — и вдруг дико крикнул: — Миллион!
Из блиндажа вышел командир первого батальона капитан Березский.
— Чего панику разводишь? — сердито сказал он. — Ну летят и летят. А ты считай. Не первый день, пора привыкнуть.
Он посмотрел на небо. Оно было серое от пыли, а солнце имело тускло-оранжевый цвет.
Вражеские самолеты, выходя из-за горы Колдун, вытягивались в длинную цепочку.
— Всем в укрытия! — крикнул Березский и прыгнул в щель, выдолбленную в скале.
Настороженными глазами он следил за самолетами до тех пор, пока передний не перешел в пике.
«Наш батальон будет бомбить», — сделал он вывод и лег на дно щели, закрыв глаза.
— Девяносто три, — донесся до него взволнованный голос наблюдателя.
Сильный взрыв оглушил капитана. Вслед за первым раздался второй, третий… Сотни бомб рвали и дробили кусок земли шириной в пятьсот метров. Стало темно и Душно. Земля содрогалась, как при землетрясении.
Березский открыл рот: говорят, так легче переносить взрывы. Он заставил себя повернуться лицом к небу, с которого падала смерть.
Неба не видно — сплошная завеса из пыли, только слышны рокот моторов, надрывный визг пикирующих бомбардировщиков и свист бомб.
Березскому нестерпимо захотелось закурить. Он достал из кармана кисет и неожиданно чихнул, начал разворачивать кисет и опять чихнул, потом еще и еще. Все же свернул цигарку и закурил. Табак показался горьким, от него першило в горле. Но Березский делал затяжку за затяжкой. Чихнет и опять затянется.
Гул самолетов и свист бомб прекратились, но в ушах все еще звенело. Березский вылез из щели и осмотрелся. Ничего не видно, как ночью. Шагнул и чуть не упал в щель воздушного наблюдателя.
— Жив? — наклонился над щелью.
Наблюдатель поднялся, отряхиваясь, хотел что-то сказать, но только икнул, смущенно улыбнулся и опять икнул. Не удержался от улыбки и капитан.
— Я чихал, а ты, выходит, икал… Дуэт, можно сказать, подходящий…
— Меня… — выговорил наблюдатель и снова икнул, — немного оглушили.
— Выпей воды, — посоветовал капитан.
На месте землянки, в которой жил командир батальона, зияла глубокая воронка. Березский присвистнул от огорчения и пошел туда, где под толстым скалистым пластом находилась землянка связистов. Она оказалась цела. Здесь находились начальник штаба батальона Алексей Кривошеин, его заместитель лейтенант Иван Селезнев, радист и два связиста.
— Как тут у вас? — осведомился Березский.
Кривошеин доложил, что все в порядке.
— Только очумели малость, — добавил он.
— Это пройдет, — успокоил капитан. — А как связь с ротами, со штабом бригад?
— Связи нет, — ответил один связист, держащий телефонную трубку у уха. — Порывы на линии. Бомбы густо ложились.
— Все в порядке, а связи нет, — Березский с укором посмотрел на Кривошеина.
— В порядке в том смысле, что все живы и не ранены, — поправился Кривошеин.
Курносый и веснушчатый радист неожиданно закричал в микрофон:
— Пошел ты к черту! Пошел к черту! Как понял? Прием.
Капитан повернулся к нему.
— Кучеров, перестань чертыхаться. С кем связь держишь?
— Штаб бригады.
— Передай, что немцы бомбили лощину, командный пункт батальона и передний край, телефонная связь с ротами потеряна, я иду во вторую роту. Как передашь, собирай свой ящик, пойдешь со мной. И вы, — обернулся он к помначштаба Селезневу.
Лейтенанта Селезнева он еще стеснялся называть на «ты». В батальон тот прибыл всего месяц назад из минометного дивизиона, а возрастом был старше. Ему за тридцать, а Березскому двадцать шесть. Селезнев высокий, тощий, почти никогда не улыбался, не шутил, на его лице всегда озабоченное выражение. Родом он с какого-то кубанского хутора, офицером стал в годы войны.
— А на НП кто останется? — спросил Селезнев.
Березский задумался. Сейчас немцы откроют артиллерийский огонь, потом перейдут в атаку. Где должен быть командир батальона в это время? На своем наблюдательном пункте, конечно. Но это в нормальных условиях. А что ему делать на НП, когда связь порвана и нет возможности скоро восстановить ее? Руководить боем с помощью связных? Но в быстротечном бою такая связь ненадежна. И Березский решил, что самое лучшее — перебраться ему во вторую роту. Оттуда видна вся оборона, справа и слева первая и третья роты, связь с ними по траншеям, более короткая. В первую роту пошел замполит, в третью пойдет начальник штаба. А связь с командиром бригады будет осуществляться из роты с помощью рации.