- Ничего платить не надо, - подал голос колдун. - Просто оставите, что не жалко.
Растерянный Совершаев заулыбался.
- Как слышит, собака, - пробормотал он.
- Извините, он пьяный немножко, - Кропонтов попросил прощения, потому что боялся колдуна.
- Скобарь, - позвал колдун, и всем показалось, что он изнемогает от скуки. - Поставь им скобки, потом пусть идут. Друзья, значит? - обратился он к гостям.
- Типа, - промямлил Техорский, ерзая от неуютности.
- Ну и ставь, раз хотят. Те, что звонили, тебя не тронут, - сказал он Техорскому. - За других не ручаюсь. Пусть каждый оставит мне какую-нибудь вещь.
- Платок можно? - Кропонтов потерял лицо. Он вздрагивал и потел. Он был готов исполнить любое желание волшебника.
- Ложи платок.
- Что-нибудь мелкое, - подсказал Скобарь, прохаживаясь из угла в угол.
Удыч молча выложил двухрублевую зажигалку. Газ в ней почти закончился. Совершаев пожал плечами, порылся в карманах и, ничего не найдя, пожертвовал монетку. Техорский оставил визитную карточку. «Ты что!» - шепнул Совершаев, но было поздно. «У меня этих карточек по городу черт-те сколько», - объяснил тот.
- Годится. Ну, а теперь... вот вам Бог, а вот порог, - колдун, указывая Бога, ткнул пальцем невесть куда. - Скобарь, проводи ходоков.
- Что значит все? - прищурился Совершаев. - А волшебство?
- Уже готово, - Скобарь подошел и заглянул ему в глаза. Совершаев пошатывался. Вдруг стекло его взгляда покрылось мелкой сеточкой трещин.
Колдун выбрался из кресла:
- Вырви там листочек из тетрадочки, - напомнил он Скобарю. - Для крестиков и для ноликов.
- Идите с миром, господа скобцы, - Скобарь сделал шаг, и Совершаев отступил.
- Тот еще сервис! - запоздало проснулся Удыч, но его уже теснили. Кропонтов дернул Удыча за рукав. Техорский топтался; и так же топталось недоумение, завязшее в его топком лице. Он будто силился что-то вспомнить из речей, что сам же и наболтал. В его лице тоже как будто расстегнулся сустав - не то справа, но может быть, слева.
Их выдавило на лестницу, задерживаться не стали. Компания вывалилась из подъезда и приложилась к улице, которая пошаливала себе, как недавно; она не заметила отсутствия друзей и осталась равнодушной к их появлению. Пошли к Совершаеву, но там не сиделось и не пилось; посовещавшись, решили идти к Техорскому. Техорский был рад и не рад, он плохо соображал, к чему все это; тут в его кармане запищал телефон.
- Алё, дарагой, - услышал Техорский. Он сразу задрожал.
- Новости с тары Казбек? - придвинулся Удыч, разминая пальцы. Он чуть не упал, силы его покидали. - Арарат на связи? Один за всех...
Но телефон, пока он силился сложить из пальцев мушкетерский знак, ласково извинялся:
- Извини, дарагой. Ошибка вышла. Ребята разабралыс и болше тебя нэ тронут. Хочешь, накроим тебе стол? М-м-м! - и невидимый восточный человек обсосал свои пальцы.
- Нет-нет, что вы, любезный, что вы, - закудахтал Техорский, который в этом пункте сделался совершенно трезвым. - Никаких претензий. Никаких. Спасибо. Спасибо. Очень рад. Всегда счастлив...
- Ну, не грусти там, дарагой, - отключился голос.
- Помогло, - прошептал Техорский, жамкая телефон.
- Сломаешь, - Совершаев попытался вынуть машинку, но тот держал цепко. - Как крепко его рукопожатие! - пропел Совершаев ослиным голосом. - Поехали, поехали, дело к ночи!
Он умел выпить очень много.
Кропонтов послушно сел в такси, не думая ни о чем, кроме как о настоятельной надобности поехать к Техорскому.
- Па-агнали, - причмокнул Удыч, погружаясь рядом. - Жаны не боисси?
Кропонтов скорчил усиленно глупую рожу, будто существование жаны явилось для него малоинтересной новостью.
...У Техорского остались до утра, почти не пили, на звонки не отвечали.
Наступило воскресенье; за Удычем и Кропонтовым приехали решительные, оскорбленные дамы, которым, судя по их злобному настроению, так и не удалось погулять в свое удовольствие. Лучших кавалеров для них не нашлось, но и прежние, вопреки ожиданиям, не пустили дам на порог. Они, попирая все мыслимые каноны, молчали и не давали Техорскому отпереть дамам дверь; дамы ушли. Их раздраженная брань плавно спустилась на самое дно лестничного колодца. Там все растаяло, как облачко вредного газа.
Гости сидели до вечера: бродили по квартире; брались то за одно, то за другое, переставляли безделушки, смотрели разные передачи. Удыч уснул на постели Техорского, рядом прикорнул Совершаев. Кропонтову достался неудобный диванчик, а сам хозяин, сложившись втрое, отсыпался в кресле.
Прикатилось новое утро.
- Не надо бы вам в офис, - Техорский, благоухавший комплексным освежителем, остекленело уставился на свое сопровождение, которое спешно обувалось.