В этой-то Башне и совершалось Умное Деланье - занятие, бывшее секретной страстью Бранвина Дара, его простительной мелкой причудой. Он не придавал ему слишком большого значения, будучи мужем трезвым и рассудительным, но отдавался всей душой. Пренебрежительно-высокомерное отношение к хобби нисколько не противоречило пресловутому негодованию при одной только мысли о том, что какая-то железяка вот-вот положит ему конец. Бранвин Дар достаточно высоко ценил себя как отдельную особь, наделенную правом на прихоти, чтобы смириться с подобным исходом.
Он вынул магнитную карту и чиркнул в замке, обладавшем тремя степенями защиты. Зажегся красный огонек; Бранвин Дар приложил ладонь, и свет поменялся на желтый. Тогда Бранвин Дар присел на корточки, протер глаза и заглянул в идентификатор сетчатки. Замок разродился приветственным аккордом и щелкнул. Бранвин Дар вступил в свою келью.
Своему хобби он дал простое и точное название: Гармония.
Бранвин Дар приблизился к верстаку, где покоилась огромная темная книга, переплетенная в металл. Старинный фолиант хорошо сохранился; «Malbum» - это слово было вытиснено на переплете, изрядно затертое временем. Бранвин Дар распахнул том, отложил в сторону школьную закладку с таблицей умножения. Вынул лист, лично вложенный два дня назад, с собственноручно выполненным переводом.
- Сульфур, - пробормотал Бранвин Дар и оглянулся в поисках названного. - Две меры... Ну-ка, посмотрим.
Он подошел к маленькому шкафчику, который оказался первобытной печкой. За железными дверцами не угасал трепетный огонь, поддерживая дух в небольшой водяной бане, на которой вот уже восемь месяцев кипятилась густая сверкающая смесь. В глубине, если хорошо приглядеться, угадывалась изящная размытая спираль, похожая на туманность.
Бранвин Дар заключил сосуд в руки, не снимая с огня и пробуя температуру. Та была правильной, возгонка протекала удовлетворительно.
С Бранвина Дара давно слетели степенность и высокомерие. Отлично зная, что в Башне он недосягаем, Бранвин Дар суетливо побежал обратно к книге, заглянул в нее, перелистнул, лизнув пальцы, несколько страниц, сверился с окончанием. По его разумению выходило, что черновой, приблизительный синтез можно попытаться осуществить прямо сейчас.
Рванувшись по-рыцарски, скупо, к антикварному сундуку, он отвалил крышку и начал рыться в его недрах, пока не распрямился с маленькой зеленой склянкой в руке. Бранвин Дар вынул тугую пробку и осторожно понюхал, а после запрокинул голову и какое-то время стоял неподвижно. Потом он медленно опустил склянку обратно в сундук и повернулся к печи.
Он утратил всякое - кроме чисто фотографического - сходство с руководителем проекта по уничтожению губительного астероида. В его глаза вошла непроглядная ночь.
- Цвет, - прошипел Бранвин Дар и щелкнул пальцами.
Воздух вокруг заискрился и задрожал, протянулась бледная радуга. Правда, цвета располагались в ней не вполне обычно - красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, зеленый, желтый. До-ре-ми-фа-соль-фа-ми. Унылая гамма с обязательным сбоем. Протяжный стон, полный муки, пришедший из ниоткуда. Стон беспросветного отчаяния с добавкой обиженного, детского неудовольствия.
- Звук! - пальцы щелкнули, и радуга спела гамму.
Но теперь Бранвин Дар знал доподлинно, что гамма - необходимая ступень на лестнице Умного Деланья.
- Запах! - воскликнул Бранвин Дар, и, по мановению его руки, келья наполнилась пряными ароматами.
На лбу его выступил пот.
- Плоть! - прошептал он и сделал руками замысловатое движение, но в этот раз ничего не случилось. Диковинная радуга пела тоскливую песню и благоухала корицей, но это было все.
- Плоть! - повторил он приказ тем же тоном, каким недавно требовал цифр.
Но плоть не стала.
Бранвин Дар, придя в неистовое раздражение, склонился над сосудом и больно щелкнул по нему ногтем. Сосуд качнулся; далекая туманность всколыхнулась, как слой жидкости в стакане, полном коктейля. Бранвин Дар притворил дверцы, погасил свет и, темный лицом, вышел из кельи.